Мартин Кейдин - В плену у орбиты

Еще вспышка… и опять тьма.

«Эге, русский становится общительнее. Кажется, он хочет что-то сказать. Чертовски хочется как-нибудь ответить ему, только нечем… Стоп! В аварийном комплекте…»

Не отрывая взгляда от иллюминатора, Пруэтт торопливо роется в аварийном комплекте и достает маленький, нo мощный фонaрик. «Вот уж никогда не думал, что эта штука мне пригодится…»

«Восток» снова пропадает в темноте.

Пруэтт подносит фонарик к иллюминатору капсулы.

В перчатках неудобно, но ему удается несколько раз включить и выключить свет.

«Фонарь этот вряд ли рассчитан для передачи сигналов в космосе, но на таком расстоянии он годится. Ага, вот он сигналит…»

Пруэтт выпускает из рук фонарь и хватает планшет.

Фонарь повис в воздухе.

«Точка, тире, тире, точка… точка, тире, точка… точка… точка, тире, тире, точка…»

«Восток», как яркая неоновая лампа, вспыхивает и пропадает в темноте. Пруэтт записывает сигналы.

П-Р-И-Г-О-Т-О-В-Ь-Т-Е-С-Ь К П-Е-Р-Е-С-А-Д-К-Е В М-О-Й К-О-Р-А-Б-Л-Ь

Пруэтт хватает фонарь, парящий в воздухе, и снова прижимает его к иллюминатору:

О-К-Е-Й К-О-Г-Д-А

Пруэтт оживает телом и душой, «Может быть, мне все-таки удастся вырваться! За несколько часов до неминуемой смерти…»

Он внимательно разглядывает русский корабль.

Тусклые струйки вылетают из носовых сопел — это автопилот корректирует ориентацию.

«Я обниму этого парня, как брата после долгой разлуки, едва только он втащит меня в свою махину. И с удовольствием отправлюсь с ним домой кружным путем!»

Чувство избавления теплой волной захлестывает его. Нервный смех срывается с губ. «И вообще мне всегда хотелось посмотреть, как выглядят их корабли изнутри…» П-Е-Р-Е-С-А-Д-К-А

П-Р-И-Б-Л-И-3-И-Т-Е-Л-Ь-Н-О Ч-Е-Р-Е-3 Т-Р-И Н-О-Л-Ь М-И-Н-У-Т

Пруэтт нажимает и отпускает кнопку фонаря:

Я Г-О-Т-О-В Ж-Д-У В-А-Ш-Е-Г-О С-И-Г-Н-А-Л-А

… и, подумав немного:

Т-О-В-А-Р-И-Щ

«Это даст ему понять, как я счастлив видеть его и эту громадную, прекрасную спасательную лодку…»

«Восток» снова начинает вспыхивать и гаснуть, как огромный сказочный светлячок.

Х-О-Р-О-Ш-О Ж-Д-И-Т-Е С-Л-Е-Д-У-Ю-Щ-Е-Г-О С-О-О-Б-Щ-Е-Н-И-Я Д-В-А Н-О-Л-Ь М-И-Н-У-Т

Пруэтт отвечает:

О-К-Е-Й

Но русский еще не кончил разговора;

Е-С-Т-Ь Л-И К-И-С-Л-О-Р-О-Д-Н-Ы-Й Б-А-Л-Л-О-Н Д-Л-Я П-Е-Р-Е-Х-О-Д-А

Пруэтт старается ответить не только на этот вопрос о переносном кислородном баллоне, но и на другой, который может последовать,

Д-А 3-А-П-А-С О-Д-И-Н П-Я-Т-Ь М-И-Н-У-Т

Космический светлячок продолжает мигать:

Х-О-Р-О-Ш-О М-О-Ж-Е-Т-Е Л-И О-Т-К-Р-Ы-Т-Ь Л-Ю-К К-А-Б-И-Н-Ы

Американец отвечает:

Д-А В-3-Р-Ы-В-Н-О-Й С-И-С-Т-Е-М-О-Й

Фары вновь вспыхивают:

Б-У-Д-Е-Т-Е П-Е-Р-Е-С-А-Ж-И-В-А-Т-Ь-С-Я Д-Е-Р-Ж-А-С-Ь 3-А М-О-Й С-К-А-Ф-А-Н-Д-Р Я П-Р-И-М-Е-Н-Ю Р-А-Н-Ц-Е-В-Ы-Й Р-Е-А-К-Т-И-В-Н-Ы-Й Д-В-И-Г-А-Т-Е-Л-Ь К-О-Н-Е-Ц

Русский космонавт закончил передачу. Огни засияли, уже не мигая. У Пруэтта голова шла кругом. «Космонавт — черт возьми, как же я не узнал его имени! — явно собирается подойти совсем близко. Насколько я понимаю, он выйдет из своего корабля и с помощью ранцевого реактивного двигателя перелетит к капсуле. Тут я могу попасть в переплет… Видимо, мне придется вцепиться в него как-нибудь, а уж он потащит и себя и меня ранцевой ракетой в свой корабль. Надеюсь, он толковый малый, не то… как еще там будет со скоростями — его корабль может далеко отнести, а баллончик у меня тощий… чего доброго, не хватит… А, какого черта ломать голову — это мой единственный шанс, жить мне так и так осталось мало…»

Русский корабль продолжал уходить все дальше. На фоне чернильного неба, усеянного звездами, «Восток» кажется странным и чуждым, кажется машиной, созданной не на Земле, не руками людей…

«А что если он?..»

Слабое потрескиванье тока в наушниках шлема.

— …отвечайте, «Меркурий-7». Говорит Мучеа. Мучеа вызывает «Меркурий-7». Как слышите, Седьмой?

«Черт возьми, они, наверное, давно вызывают меня!»

— Мучеа. Слышу вас хорошо.

— Хэлло, Дик. Как дела с горючим для легких?

— Дышать мне осталось пять часов, а потом начнется такое, без чего я бы с удовольствием обошелся! Повторяю, кислорода осталось на пять часов.

— Понятно, Седьмой. Мы ясно видим тебя с Иваном…

— Какое расстояние между нами сейчас?

— По радару около четырехсот метров.

— Черт побери! Значит, он действительно уходит. Вы прикинули, когда мы снова сблизимся? Что дает Годдард?

— Есть, Дик. Годдард сообщает, что начиная с этой точки ты начнешь снова нагонять — на спуске с апогея. Над полигоном Уайт-Сэндс русский будет совсем рядом — как на прошлом витке или чуть поближе. От этой точки до Бермудских островов он будет в самом выгодном положении для максимального сближения. Мы…

— Погодите, Мучеа. Лучше примите от меня сообщение для Мыса. Русский связался со мной по коду Морзе, используя бортовые фары. Я отвечал ему через иллюминатор фонарем из аварийного комплекта.

— Седьмой, вас понял, продолжайте.

— Он, очевидно, очень скоро пойдет на сближение, полагаю, как только мы пройдем над Уайт-Сэндсом. Он спросил, есть ли у меня переносный баллон с кислородом. Я ответил, что у меня есть пятнадцатиминутный аварийный запас. И еще — могу ли я открыть люк. Я ответил, что могу. Поняли меня?

— Продолжай, Дик. Мы записываем на ленту.

— Продолжаю. Судя по его сообщению, он собирается подойти поближе, выйти из корабля и перебраться ко мне с помощью индивидуального реактивного двигателя.

Я полагаю, это нечто вроде ранцевой системы, с которой мы все еще копаемся. Мне придется прицепиться к его скафандру — не знаю, есть там у него фал, или трос, или что-нибудь в этом роде, — а он своей «персональной ракетой» доставит меня в свой корабль.

— О'кей. Принято…

— Да, еще одно. Я жду, когда он снова засигналит мне. Все время держу такую ориентацию, чтобы не терять его из виду. Когда…

— Слышимость ухудшается, Седьмой. Рекомендуем войти в связь с Вумерой.

— «Меркурий-7», говорит Вумера, слышим вас хорошо. Слышали ваше сообщение станции Мучеа по ретрансляции. Поняли, что у вас есть дополнительные сведения для Мыса.

— Есть, и очень важные… Я не знаю, как там подвигаются дела с Дагерти и «Джемини», но хочу, чтобы на Мысе поняли: я получил официальное приглашение прокатиться в здоровенном автобусе, который сейчас тут рядом со мной на верхотуре. И горю желанием пересесть в него. У меня осталось кислорода часов на пять — маловато для полного душевного спокойствия.

— Вас поняли, Седьмой. Минуту погодите… Седьмой, говорит Вумера. Радар докладывает, что ваш корабль начал сближаться с советским. Повторяю, радар показывает явное сближение «Меркурия» и «Востока». Сейчас между вами определенно меньше четырехсот метров…