Андрей Дворник - Голому – рубаха

– Рукой, – подсказал невидимый Первый; но Порнов и сам уже знал, что надо делать.

Левая рука его сделала резкий и короткий взмах перед грудью; диск дзынькнул об тыльную сторону раскрытой ладони и тем же быстрым облачком усвистал обратно.

– Классная подрезка! – только и сказал Порнов Второй, наблюдая, как продырявленный охранник заваливается набок. – По пинг-понгу у меня, чтоб ты знал, взрослый мастерский…

– Вы кому сказали это «стреляй», ваше высочество? – очень-очень спокойно поинтересовался Порнов у поднимающейся с корточек Лео; за время дуэли ушлая девица успела присесть.

– Тебе; кому же еще, – как ни в чем ни бывало сказала Лео. – Что ж ты не стрелял? Я сделала все, как мы договаривались…

– Чем я должен был стрелять? – вежливо поинтересовался Порнов, борясь со страстным желанием если не пнуть Лео под зад, (что, как ему говорили, ни в коем случае нельзя делать с приличными девушками, но запросто можно – с женщинами легкого поведения), то по крайней мере тем же теннисным накатом съездить Лео по загривку. -… Пальцем, что ли?!

– Не вздумай мне грубить, – предупредила Лео; она подошла к лежащему у стены охраннику и подняла арбалет. – А хотя бы и из пальца; с кинжалом моим у тебя вон как лихо получилось…

Она покрутила в руках арбалет; как бы случайно он вновь развернулся стволом к Порнову; тот стоял рядом с Лео, держал в одной руке запасную обойму к арбалету, а другой выковыривал из нее тончайший стальной бумеранг.

Женская ладонь плавно скользнула по ложу к спусковому крючку.

– Эх, перебрали с дозой, – вновь посетовал Порнов Первый.

И вдруг исчез.

Жих-х-х, – свело руки-ноги; заболели глаза. В голове же наоборот стало пусто-просторно; хоть в футбол играй, хоть в теннис; маленький такой, двадцатисантиметровый теннис.

– Что такое? – спросил Порнов вслух; слова изо рта вытекали на удивление медленно и длинно; куда подевалась та живучесть, с которой он переговаривался с невидимым собеседником.

– Что происходит? – чуть выждав, вновь спросил он.

Продолжая недоумевать, он тем не менее движение руки закончил, – вынул пластинку из обоймы. Поднял ее и тут же сунул обратно, – из порезанного острым сколом пальца побежала кровь; Порнов чертыхнулся и уж в полной прострации сунул палец в рот.

Жих-х-х, – голову вновь налили ртутью, нагрузили чугунными болванками по самую макушку; вновь вздрогнули хоть и далекие, но послушные черные дуги клешней; следом включилось широкоугольное изображение каюты Броу.

– Немедленно возвращайся, – встревоженно воскликнул Порнов Первый. – Еще один сюрприз человеческого организма; он, оказывается, способен перерабатывать алкалоид, усваивать его…

– А ты как думал? – несказанно удивился Порнов Второй. – Если уж я уховской «табуретовки» спокойно полкило на грудь принимаю, что уж про рюмку-другую «кокосовки» – то говорить…

– Ты должен немедленно принять дополнительную дозу алкалоида, – паниковал Порнов Первый. – Иначе…

– Да понял я уже, – сказал Порнов, вынул палец изо рта и оглядел его; ранка на глазах затягивалась. – Все понял…

Обязательно приму; и пятьдесят, и сто пятьдесят; только давай попозже?

Ну не возвращатся же с полпути; как считаешь?

– Считаю, что ты должен плюнуть на все и вернуться, – сказал Порнов Первый. – Риск очень велик…

– А давай Лео спросим, – сказал Порнов Второй. – Как она скажет, так и поступим…

И, не дожидаясь ответа, обратился к Лео:

– Ваше высочество, есть предложение вернуться в каюту; подкрепиться, так сказать. А потом с новыми силами продолжить путь…

Ствол арбалета чуть дрогнул; палец Лео отлип от лаковой дужки спуска, отодвинулся от нее.

– Ни за что! – фыркнула девица. – Ни за что я туда не вернусь; без Мич, по крайней мере. Чтоб вы меня напару с этим раком-пауком съели; очень надо!

– А без Лео обратно я дорогу не найду, – сказал Порнов Второй.

– В этих закоулках-переулках сам черт ногу сломит; заблужусь еще.

Так что выпивон откладывается; пошли дальше.

Глава 7. Анги сацин

Охранник, оказавшийся на пути у Лео и Порнова, стоял здесь не просто так; рядом с его телом обнаружилась массивная дверь из темного, грубо обработанного дерева; на фоне роскошных и вычурных интерьеров королевской яхты она выглядела крайне неестественно, чужеродно; выпирала из дорогих полированных стенных панелей этакой потертой холщовой заплатой на бархатном вечернем платье.

– Нам сюда, – уверенно заявила Лео и кивнула на дверь; ни шагу вперед, впрочем, не сделала.

– Ой, что-то мне совсем неохота туда идти, – проворчал Порнов, озабоченно разглядывая странные царапины и вмятины на поверхности двери. В частности, его чрезвычайно впечатлили полдюжины длинных и глубоких пазов на верхней притолоке; словно дисковой пилой прошлись по ней, раз за разом.

– Особенно мне полосы эти не нравятся, – сообщил Порнов, пытаясь припомнить, где он нечто подобное видел; с пазами этими явно были связаны какие-то неприятности; но вот какие?

– Другого пути нет, – сказала Лео нетерпеливо. – То есть он конечно есть, – но в два раза длиннее и… населеннее; охраны там тьма-тьмущая; неужели сам не видишь?

Тут она деланно спохватилась:

– Ах да, что это я; ты же нементал…

– Чувствуешь?! – порадовался Порнов Первый. – Хотела добавить – смерд, плебей – и не сказала… Явный прогресс!

– Так всегда же есть ты, чтобы эту ошибку исправить, – усмехнулся Порнов Второй. – Знаешь, вместо того, чтобы за ее лексикой следить, ты бы узнал как-нибудь, что там за дверью этой стремной…

– Увы, – вздохнул Порнов Первый, – наши с тобой плюсы являются одновременно и нашими минусами. Отсутствие своего ментального поля позволило нам незаметно подобраться к Броу; но это же отсутствие ментальности не позволяет нам видеть в темноте все стежки-дорожки; присутствие другого человека заранее почувствовать; вот за дверь эту заглянуть…

– А Лео способна на такое? – Порнов покосился на поигрывающую арбалетом девицу. – Может она посмотреть, – что там, как там?

– Вряд ли; она слабый ментал, нетренированный, – сказал Порнов Первый. – Вот Броу бы смогла точно; и Мич бы смогла… если бы, конечно, сестра ее не обстригла под нулевку…

То ли Порнов Первый так рассчитал все точно, то ли у него это чисто случайно вышло, – но жалость к несчастной, неудачливой девушке проснулась ясно и сильно в душе Порнова; и болезненнопечальное чувство это подтолкнуло его к двери; заставило действовать и больше не раздумывать.

– Вперед – труба зовет! – сказал он и сделал шаг к дверям.

Лео с готовностью уступила ему дорогу.