Барбара Эрскин - Дом на краю прошлого

Она смотрела, как они приближаются к дому, пересекая лужайку.

– Ты хорошо поспала? – Люк подошел и поцеловал жену.

Джосс кивнула. Наклонившись, она взяла Нэда из коляски. Он спал, совершенно безразличный к тому, что происходило вокруг. Прижав сына к себе, Джосс ощутила боль в грудях. Пора кормить ребенка. Она посмотрела на Лин.

– Мы скоро будем пить чай?

– Конечно. – Лин была спокойна и счастливо улыбалась. Футболка сползла с загорелого плеча; ноги, длинные и стройные, были под бахромой отрезанных джинсов покрыты песком.

– Вы ходили на пляж? – спросила Джосс.

Лин кивнула.

– Мы с Мэтом взяли Тома и строили с ним замки из песка. Сегодня было так славно. – Она лениво потянулась, подняв руки над головой. Джосс заметила, что Мэт, не отдавая себе в этом отчет, пристально смотрит на грудь Лин, отчетливо вырисовывающуюся под тонкой синей материей футболки. Мэт выглядел веселым и бодрым больше, чем всегда.

– Я возьму Нэда и перепеленаю его. – Джосс кивком головы указала на лестницу, в то время, как остальные, громко переговариваясь, собрались идти в кухню.

Оказавшись в спальне, она тревожно огляделась. Солнце ушло, и в комнате стало прохладнее. Ребенок, которого она держала на руках, открыл глаза.

Нэд смотрел в глаза матери очень серьезно и сосредоточенно. Она поцеловала его в носик, любовь к сыну затопила ее горячей волной. Никто. Никто не причинит ему вреда. Пусть только попробует, Джосс сама не знает, что она сделает с таким человеком. Продолжая любовно смотреть на сына, Джосс села в кресло у окна. Нэд снова заснул; наверное, мальчик был еще не голоден. Вдыхая тяжелый аромат скошенной травы и роз, Джосс почувствовала, что веки ее начинают слипаться, а мальчик медленно выскальзывает у нее из рук, словно кто-то невидимый незаметно отнимает его у матери…

– Джосс! Джосс, что ты, черт возьми, делаешь? – Отчаянный крик Лин вернул ее к действительности. Джосс встрепенулась, словно от удара. Ее обуял ужас. Выхватив Нэда из рук матери, Лин набросилась на сестру, как шипящая разъяренная кошка.

– Тупая идиотка, ты же чуть его не убила! Что ты с ним делала?

– Что я?.. – Джосс смотрела на сестру ничего не выражающим взглядом.

– Одеяльцем! Ты надела одеяльце ему на головку.

– Ничего я не надевала. – Джосс в растерянности оглянулась. – Не было никакого одеяльца. Здесь так жарко.

Но оно было, обернутое вокруг головы ребенка и закрывшее ему личико. Одеяло выскользнуло из рук Лин, и ребенок громко заплакал.

– Дай его мне. – Джосс отняла сына у сестры. – Он голодный. Я собиралась его кормить, вот и все. С ним все нормально. Просто он голодный. – Она прижала ребенка к груди и принялась расстегивать рубашку. – Иди, готовь чай! Я скоро приду.

Джосс посмотрела, как Лин, пятясь, направилась к двери. Лицо ее было озабоченным и напряженным, когда она выходила на лестничную площадку.

– Глупая тетя Лин. – Джосс мизинцем подтолкнула ротик Нэда к соску. – Ведет себя так, словно я могу навредить тебе, мое солнышко.

Нэд принялся сосать, а Джосс откинулась на спинку кресла и стала смотреть в сад. Головка ребенка удобно лежала на вышитой подушечке, подаренной Элизабет. Мелочь, согревающая жизнь.

Лежавшая на кровати роза увядала в последних лучах клонящегося к западу солнца, и ее лепестки, как маленькие белые клочки, падали на яркое, вышитое тонкой шерстью покрывало кровати.

24

После отъезда гостей в доме стало необычайно тихо. По мере того как один удушливый знойный день сменял другой, Люк, Джосс и Лин впадали во все большую апатию. Даже Том выглядел подавленным, лишившись орды обожающих бабушек и дедушек. Каждое утро, покормив Нэда и положив его спать, Джосс исчезала в кабинете, где, открыв французское окно, садилась за стол и начинала сражение с Ричардом и развязкой романа.

Дважды звонил Дэвид. В последний раз это было перед его отъездом на отдых в Грецию.

– Я звоню просто для того, чтобы узнать, как твои дела. Как продвигается книга?

Он не упомянул о своих изысканиях относительно дома, а Джосс не стала спрашивать.

Во дворе «бентли» сменили сначала «SS» 1936 года, а потом «лагонда». В тени гаража – в самом прохладном, если не считать погреба, месте Белхеддона – работа кипела ранним утром и вечером, дни оставались для купания в море, поглощения сандвичей и сиесты под деревьями. Длинными вечерами Люк, а иногда и Джимбо трудились в саду до темноты.

Лин, игнорируя все предупреждения медиков относительно вреда солнечных ванн, проводила многие часы в саду, растянувшись на одном из кресел и воткнув в уши динамики плейера, пока дети спали в своих спальнях. Дважды она писала Мэту, но он не ответил на ее письма.

Сидя за столом, Джосс изредка поглядывала на сестру и недовольно хмурилась. Несмотря на усиленное применение защитных кремов, ноги Лин начали шелушиться; красные, покрытые чешуйками пятна местами проступали сквозь коричневый загар. Лин непрерывно следила за сестрой. Это началось с того дня, когда она выхватила Нэда из рук Джосс. Теперь Джосс постоянно чувствовала на себе недреманное око. Джосс покачала головой и сцепила руки на затылке, чтобы растянуть уставшие шейные мышцы. Том и Нэд исправно росли, невзирая на жару. Если бы не ночные кошмары Тома, то все бы шло мирно и гладко. Однажды, по настоянию Лин, к Тому вызвали Саймона. Он осмотрел ребенка, ничего не нашел и во всем обвинил жару.

– Он успокоится, когда станет прохладнее, вот увидите, – пообещал врач.

Двое котят, присланных с фермы Гудиаров и окрещенных Томом Китом и Кэт, сильно подняли его настроение, но не избавили от страшных сновидений. Если это, конечно, были сновидения. Вставая каждую ночь кормить Нэда, Джосс все больше и больше уставала, и эта усталость начала сказываться. Книга продвигалась из рук вон плохо. Повествование застряло, и к тому же Лин продолжала портить нервы. Нэд, когда Джосс брала его на руки, тоже стал часто кричать. Она обнимала его, прижимала к себе, баюкала, но он, видимо, чувствуя ее истощение и расстроенные чувства, принимался плакать еще горше. И каждый раз, когда он начинал плакать, немедленно, откуда ни возьмись, появлялась Лин, которая отнимала ребенка у Джосс, обвиняя ее в крике Нэда.

– Видишь, как только я беру его на руки, он сразу замолкает. – При этом Лин мурлыкала колыбельные песенки, победно поглядывая на Джосс.

– Это нормально, Джосс, – мягко успокаивал ее Саймон. – Дети часто плачут, когда мамы берут их на руки, потому что они голодны, хотят молока, а кричат оттого, что чувствуют его близкий запах. У Лин нет молока, поэтому малыш предпочитает не тратить сил понапрасну.