Игорь Росоховатский - Понять другого (сборник)

— Пройдем по ущелью. Вот здесь располагаются водоносные пласты. Предполагаю, что нефтеносные проходят почти параллельно. Пробы возьмем здесь и здесь.

Он говорил это Нику и Коротышке, но поощрительно поглядывал на меня, словно приглашая принять участие в обсуждении маршрута.

Я молчал, и он слегка изменил тактику. Теперь его слова были рассчитаны исключительно на «идеалиста».

— Если найдем нефть, этот край расцветет. Тут проложат автостраду. Построят города… И ваши дикари, док-миссионер, заживут по-иному. Цивилизация придет и к ним…

Итак, он принимает Меня за миссионера. Я не удержался от замечания:

— Не уверен, станут ли они счастливее.

Неожиданно Ник подмигнул мне, при этом части его рассеченной брови изогнулись в разные стороны, придав лицу неестественное и карикатурное выражение. Кэп поспешно отвел взгляд, пригасив брезгливость, и медленно произнес:

— Должен признать, что горечь ваших слов не лишена основания. И все же ни у кого из людей другого пути нет. Или посоветуете сбросить с себя одежду и присоединиться к вашим подопечным? Но станем ли мы тогда счастливее?..

4

Мы шли долго сквозь лесные заросли. Нас донимали комары и москиты. Попадали то в зону, где носились полчища крохотных злых мушек, то на нас пикировали здоровенные слепни. Деревья словно прижимались друг к другу, по их веткам карабкались лианы и цепкий ползучий вьюнок. Но вот появились гигантские деревья с желтоватой корой, похожие на сосны, но с листьями вместо иголок.

По извилистой тропинке мы наконец-то вышли из леса и спустились в долину, поросшую густой и высокой — в пояс — травой. Здесь, как сказал Кэп, нам предстояло брать первую пробу. Кэп вызвал по рации грузовой вертолет с нефтеоборудованием.

Вскоре вертолет приземлился. Не прошло и двух часов, как была установлена буровая. Труба из легированной стали с текоритовой насадкой, бешено вращаясь, вошла в тело земли, и неправдоподобно быстро в синее знойное небо ударил черный фонтан.

Люди бросились к нему, набирали нефть в ладони, плескали ею друг на друга. Коротышка и высокий худой парень по прозвищу Овсяная Каша плясали от радости, высоко подбрасывая ноги. Остальные тоже веселились: каждый — на свой лад. Ник выпустил в воздух очередь из автомата, механик, похожий на квадратный несгораемый шкаф, пил из фляги, не пьянея… Кэп глядел на них, стоя в дверях походной буровой, и улыбался. Его уже тоже успели вымазать нефтью.

— Вот это удача, док! — кричал Коротышка. — Такое случается раз в тысячу лет! Это вы принесли нам баснословную удачу.

Я вежливо улыбался в ответ, но, глядя на фонтан черной маслянистой жидкости, думал о парадоксах, которые случаются с ней в человеческом обществе. Она движет корабли и загрязняет моря, становится хлебом и оружием. Из-за нее вспыхивают войны и трупы тысяч солдат ложатся в землю, чтобы через многие годы, превратившись в черную кровь земли, обеспечить сытую жизнь и богатство потомкам тех, кого пытались когда-то завоевать.

Кэп слышал слова Коротышки и, скользнув рассеянным взглядом по мне, бормотал:

— Может быть, может быть…

Он разрешил своим людям вдоволь повеселиться, а затем позвал к себе Ника, и они уселись вдвоем на пригорке, разложив карту. Рассматривали ее и совещались долго. Затем Кэп велел нам собираться в путь.

— Пойдем бурить другие скважины? — спросил я у Коротышки.

— Это знает Кэп, черт побери. — Он беззаботно кивнул на своего начальника, и я понял, что его вполне устраивает роль подчиненного, за которого думают другие.

Тем временем вблизи буровой приземлились еще два вертолета, в которых прибыли новые рабочие.

— Скоро тут вырастет новый поселок, а то и город, — сказал Коротышка. — А нас, небось, и не вспомянут.

Впрочем, и это обстоятельство не печалило жизнерадостного человека с автоматом в руках.

Мы двинулись в путь в таком же порядке, как шли сюда. Ник и Овсяная Каша — впереди, я шел за Коротышкой, а замыкал группу Кэп. Мы подымались в гору по узкой крутой тропинке, делая короткие остановки, чтобы отдышаться.

Однако не успели пройти и двух миль, как сзади, там, где оставалась буровая, послышались выстрелы.

— Шакал и шакалята! — закричал Ник.

— Вполне возможно. Возвращаемся! — приказал Кэп.

В небе расцвел огромный ослепительный цветок. Послышался грохот взрыва.

— Они зажгли нефть, — весело и как-то бесшабашно комментировал Коротышка.

— Зачем? — спросил я.

Он не ответил. Его круглые глаза блестели, как у пьяного, хотя пил он немного, короткие толстые пальцы нетерпеливо бегали по автомату, поглаживая его, подбрасывая, будто взвешивая. А ноги, пружинисто приплясывая, несли туда, где бушевало пламя: несли нетерпеливо, весело и стремительно, будто на праздник с танцами и песнями, где заждалась суженая. И ему было все равно в эти минуты, что суженая там отнюдь не молода и не красива, а в руках ее не цветы и подарки, а кое-что иное — стальное и острое.

Я пошел рядом с Кэпом, снова замыкавшим группу. Его лицо напряглось, быстро играли лицевые мускулы, видимо, он опасался новых происшествий. Ему было не до меня и моих вопросов. Я это знал отлично, и все же спросил:

— Зачем они это сделали? Что им надо?

— Конкуренты, — с горечью бросил он, будто это короткое слово все объясняло.

По мере того, как мы приближались к буровой, температура воздуха быстро повышалась.

К Кэпу подбежал Коротышка. Автомат плясал в его руках. Он что-то крикнул, показывая в сторону. Мы свернули и вышли к буровой с наветренной стороны. Я видел, как зелень на деревьях свертывалась, покрывалась золотистой корочкой, присыпалась кое-где тонким слоем пепла, и вдруг все дерево вспыхивало, превращалось в свечу. Огонь урчал, трещал, визжал от удовольствия, орал от радости, превращал предметы в негативы, приближал их истинный вид. Мне пришлось включить дополнительную термозащиту.

Кэп дышал с присвистом, жадно хватал воздух, пытаясь восполнить запасы кислорода в легких и крови. Я рассмотрел узелки и язвы на легочной ткани и определил, что ему — бедняге — недолго осталось жить: два-три года.

Кэп наклонился и поднял из травы пустую кобуру.

— Ник! — закричал он. — Сюда!

Они принялись рассматривать предмет. Ник задумчиво произнес:

— Люди Шакала не носят «вальтеров».

Кэп показал ему две буквы — «с» и «е», вырезанные на внутренней стороне кобуры.

— О господи! — завопил Ник, хватаясь за голову. — Этого нам только не хватало!