Георгий Шах - И деревья, как всадники…(сборник)

— Мне очень жаль, — сказал растроганный Зуй, — но скудные средства не позволяют хоть отчасти вознаградить тебя за хлопоты.

— Забудь об этом. Ты мне пришелся по душе. Выпьем по сто пятьдесят с прицепом. Я плачу. — И подозвал официанта звонким щелчком.

Марсианин достал серебристый шарик и забормотал: «Сто пятьдесят…»

— Это моя записная книжка, — пояснил он, поймав вопросительный взгляд Гудаутова.

Тот начал проникаться к собеседнику уважением: «Может быть, и в самом деле с Марса, чем черт не шутит». Он предложил выпить на брудершафт.

Заказав еще по сто, Гудаутов вспомнил про «хвост», поискал его глазами и нашел выглядывающим из-за мощного дуба, метрах в тридцати от площадки со столиками. Схватив марсианина за рукав, он проникновенно сказал:

— Зуйчик, хочешь отплатить мне за услугу? Покажи, как твой аппарат работает. Хотя бы вон на том хмыре.

Захмелевшему марсианину затея показалась заманчивой. Приятно было и доставить развлечение щедрому приятелю, и показать свое могущество. Он распахнул чемодан, в который был плотно вмонтирован изящный прибор из белого металла с черной пластиковой панелью. Многочисленные клавиши и разноцветные индикаторы настройки делали его похожим на стереомагнитофон. Зуй поколдовал над прибором, нажал на какие-то рычажки, поиграл на клавишах и направил вытяжную трубку в сторону дуба.

Случилось чудо. Ошеломленный Дубилов, размышлявший под сенью дерев о ходе антимарсианской кампании, внезапно почувствовал себя птицей. Взмахнув руками, он отделился от земли и воспарил над садом. Потом его потянуло дальше ввысь и, подхваченный ветром, он понесся куда-то с фантастической скоростью и исчез за горизонтом. Все это произошло в доли секунды и осталось незамеченным для посетителей кафе и гулявших по садику заборьевцев. Только один малыш закричал: «Смотри, мама, дяденька полетел!» — за что получил незаслуженный шлепок.

Восхищенный Гудаутов заключил марсианина в объятия. Его осенила гениальная идея.

— Старина, — проговорил он, — ласково поглаживая драгоценный аппарат, — мы будем последние идиоты, если не создадим фирму. Нет, назовем это НИИ-2. Ты заведуешь научной частью, я руковожу хозяйством. Показываем чудеса, собираем денежки. Я завязываю с железной дорогой!

— Зачем нам денежки? — заплетающимся языком спросил Зуй. — Я должен изучать психологию землян.

— Деньги помогут тебе лучше изучить всякую психологию, — пояснил Гудаутов. — Начнешь с меня.

— Спасибо, Жора, ты настоящий друг! Давай еще по стопятьдесят с прицепом?..

Посередь субботнего дня заборьевцы могли наблюдать шатающуюся по улицам престранную пару. Время от времени друзья останавливались, чтобы поплясать вокруг желтого чемоданчика, и шли дальше куда глаза глядят, обнявшись и горланя охрипшими голосами: «Грусть напрасна, потому что жизнь прекрасна, если ты живешь и любишь, как в последний раз!»

— Ну что я тебе сказал, Стенькин? — заметил удовлетворенный Гвоздика, когда новоявленные дружки проковыляли под милицейскими окнами.

— Этого типа я у нас не встречал, — согласно кивнул младший лейтенант.

— То ли еще будет! — пообещал начальник.

ВЕСЕЛЬЕ ПО-МАРСИАНСКИ

Зуй открыл глаза и долго не мог понять, где находится. Он лежал на низеньком диванчике в маленькой уютной комнатенке. В зашторенное окно прорывались солнечные зайчики. На отчаянно болевшей голове лежало влажное полотенце.

Марсианин попробовал привстать, охнул. Начал припоминать вчерашние похождения и чем дальше, тем больше мрачнел. Вели они себя паскудно. Как только их не забрали в милицию? Но самое худшее — он проводил категорически запрещенные эксперименты на людях и, кажется, отправил кого-то в полет. За такие штучки могут в два счета отозвать на Марс, и не оправдаешься ведь тем, что был во хмелю. По марсианским законам за это еще и добавят.

В разгар покаянных размышлений в комнату вошел Будушкин.

— Проснулись наконец, — сказал он, — должно быть, голова побаливает? Примите-ка аспиринчику.

Зуй покорно проглотил таблетку.

— Спасибо, Геннадий, вы даже не можете себе представить, как я рад вас видеть. Где я?

— У меня. Не тревожьтесь, теперь все будет в порядке. Вчера, правда, заставили вы меня изрядно поволноваться.

— Стыд какой!

— Бросьте, с кем не бывает, — успокоил его Будушкин. — Вы, видимо, по малой опытности, хватили лишнего.

— Да, я хватил, еще как хватил! Трижды по сто пятьдесят с прицепом.

— Этот прохвост вас сознательно спаивал.

— Вы имеете в виду моего друга Жору?

— Кого еще? Поражаюсь, Зуй, как это вы, с вашим умом и умением читать мысли, столь опрометчиво выбираете себе друзей.

— Я ему весьма обязан. Гудаутов помог найти мой чемодан.

— После того как он же уворовал его, сходя с поезда.

— Это невозможно! Такой щедрый и интеллигентный человек…

— Почему бы ему не быть щедрым, имея в кармане краденых денег почти две тысячи.

— Вы меня убиваете!

— В другой раз будете осмотрительней.

— Где же он сейчас, бедняга? — осведомился марсианин. — Могу я навестить его?

— Чем он, черт побери, так вас приворожил? — спросил

Будушкин с ревностью.

— Великодушием.

Геннадий развел руками.

— Вам сейчас надо думать о собственной безопасности, а не о том, как выручить приятеля. Тем более, ему вы все равно помочь не в силах. Получит свой срок — не первый, полагаю, — и отправится, куда надо.

— А куда надо?

— Ну… — неопределенно помахал рукой Будушкин. — На Марсе, вероятно, тоже существуют исправительные учреждения?

— О нет, мы высылаем преступников на Венеру.

— Неплохо устроились. А знаете, что сами вы спаслись только чудом? Можно сказать, рука провидения толкнула меня пройтись по Шекспировской, где я и обнаружил вас лежащим в канаве и успел подобрать до появления милиции.

— А чемоданчик?

— Подобрал и его.

Марсианин облегченно вздохнул.

— За вами, правда, особых проступков не числится, — продолжал Геннадий, — отделались бы пятнадцатью сутками. Если только… Скажите, Зуй, история с Дубиловым — не ваших ли рук дело?

— А что случилось с этим товарищем?

— Он уверяет, будто внезапно ощутил себя птицей, взлетел над городом и пулей понесся по ветру. Приземлился в какой-то деревушке, километрах в двухстах от Заборьевска, на попутных машинах добрался домой. Врачи полагают, что он повредился в уме, но Дубилов упорно держится своей версии и рассказывает о полете довольно убедительные подробности.