Кристофер Сташефф - Чародей поневоле (пер. В.М.Федоров)

Род посмотрел вслед синице и пробормотал:

— Ты думаешь, в этот раз она сделает то, что я ей говорю, Векс?

— Сделает. — В голосе робота звучали странные интонации.

Род искоса посмотрел на большую черную голову.

— А я-то думал, что роботы не могут смеяться.

— Неверное представление, — ответил Векс.

— Пшел. — Род ткнул каблуком в стальные бока коня.

Векс заскакал своей длинной стальной рысцой.

— Что я еще могу поделать? — проворчал Род.

— С этой леди, — ответствовал Векс, — ничего. Но не жалей, Род. Это великолепная политика. Ее применяли многие короли.

— Да, — задумчиво произнес Род. — И в конце концов, важно, ведь, чтобы она подчинялась, не так ли?

Векс бесшумно прогалопировал на надутых резиновых подушках в освещенный луной двор и внезапно остановился. Род стукнулся грудью о шею коня.

— Уфф! — Он хлопнулся обратно в седло. — Оййй! Мой копчик! Слушай, Векс, предупреждай меня, прежде чем выкинуть подобный фокус в следующий раз, а? Для тебя инерция может быть мелкой неприятностью, но меня она разит прямо в то, чем я жив.

— Это куда же, Род?

— Неважно, — пробормотал Род, спешиваясь, — достаточно будет сказать, что я только что понял, почему кавалерия, бывало, пользовалась расколотыми седлами.

Он пересек двор, взглянув по дороге на луну. Она стояла низко в небе, рассвет был недалеко.

Он постучал в дверь, изнутри донесся шорох движения, потом открылась дверь. Перед ним стояла кривобокая согнутая фигура Пересмешника.

— Да, милорд? — произнес он с кривозубой усмешкой.

Не следовало давать ему понять, будто Роду известно, что Пересмешник был закулисной властью. Род шагнул через дверь, едва заметив присутствие этого человечишки.

— Отведи меня к лорду Логайру, малый.

— Истинно так, милорд. — Пересмешник прошмыгал мимо Рода и открыл внутреннюю дверь. Род прошел через нее, стаскивая железные рукавицы… и шагнул в середину полукруга нищих и воров, стоящих в три ряда с дубинами и ножами.

Они ухмылялись, глаза их были голодными. То тут, то там один из них проводил языком по губам.

Лица их были покрыты грязью и шрамами, увечьями и гнойными болячками, одежда их была дырявой, латаной, рваной, но ножи выглядели примечательно ухоженными.

Род сунул рукавицы за пояс, напрягши руки в стойке каратэ, и повернулся к Пересмешнику. Этого героя теперь окружали пять-шесть лучших образчиков подонков общества.

— Я пришел сюда, как друг. — Лицо Рода было неподвижным.

— Вот как? — усмехнулся Пересмешник, обнажая кровоточащие десны, и захихикал. Вдруг глаза его вспыхнули ненавистью. — Объяви себя, лордишка!

Род нахмурился.

— Как объявить?

— За знать, за корону или за Дом Хлодвига!

— Кончай эту трепотню! — огрызнулся Род. — Я плохо перевариваю чушь и начинаю чувствовать, что твоей я уже сыт по горло. Веди меня к Логайру, сейчас же!

— О да, милорд, обязательно отведем. Да, милорд, тотчас же, милорд, мигом. — Он потер руки, заливаясь сдавленным веселым смехом. Затем его взгляд метнулся через плечо Рода, и он кивнул.

Род начал было оборачиваться, но что-то взорвалось у него в затылке. Вокруг него завертелись звезды, а затем наступила чернота.

Медленно Род начал осознавать розовый свет, боль и тысячу контрабасов, вразнобой играющих в его голове.

Еще медленнее он стал осознавать что-то мокрое и холодное на своей щеке. Розовый свет, понял он, был солнечными лучами, просачивающимися сквозь его сомкнутые веки.

Боль в голове вытеснилась сосредоточенностью. Он вздрогнул, затем героическим усилием сумел открыть глаза и снова вздрогнул Все было нечетким, не в фокусе, солнечный свет и цветные пятна. Влага под его щекой оказалась мхом, а холод под ним — камнем.

Он с силой оттолкнулся руками, влажная поверхность отшатнулась, оставив его закачавшимся, тяжело опирающимся на руки, с тошнотой в желудке.

Он мотнул головой, вздрогнул от боли и несколько раз моргнул. Его веки пробежались по слезящимся глазам, но постепенно зрение его прояснилось. Он заставил глаза сфокусироваться на… лице Туана Логайра.

Туан сидел спиной к черному древнему камню. В камне была огромная железная скоба, и от нее тянулись цепи к кандалам на запястьях и лодыжках Туана. Он сидел на куче грязной заплесневелой соломы, в водянистом свете слабого солнечного луча.

Туан улыбнулся с иронией, столь же тяжелой, как ржавые цепи на его теле, и поднял руку в приветствии, зазвенев цепью.

— Добро пожаловать в гости.

Род отвел от него взгляд и посмотрел вокруг. Старый герцог сидел у другой стены, прикованный рядом со своим сыном.

— Холодное гостеприимство, Род Гэллоуглас, — проворчал старый лорд, с тяжелым от мрачных дум лицом. — Едва ли в безопасное место привел меня твой слуга.

Измена! Роду следовало бы знать, что Тому лучше не доверять.

— Большой Том, ты…

— Здесь, мастер.

Род посмотрел, обернувшись. Большой Том сидел у противоположной стены, прикованный как и все остальные.

Том печально улыбнулся, бросив на своего хозяина укоризненный пытливый взгляд.

— Я думал, ты освободишь нас, мастер. И вот ты здесь, скованный, как и все остальные.

Род нахмурился и взглянул на свое запястье. Его окружала ржавая толстая полоса железа. У нее имелись копии на лодыжках и другом запястье.

Он поднял глаза на Тома, улыбнулся и поднял руку, тряхнув цепью.

— Слышал когда-нибудь присказку, что каменные стены — еще не тюрьма?

— Тот, кто сказал эти слова, был дурак, — злобно бросил Том из темноты.

Род поднял глаза к установленному высоко в стене маленькому зарешеченному окну. Оно давало единственное освещение в помещении-камере примерно десяти футов шириной и пятнадцати длиной со сплошь заросшим мхом потолком в десяти футах от пола. Стены были каменными и грязными, а пол покрыт прелой соломой.

Единственным украшением служил скелет, удерживаемый от распада мумифицированными связками, прикованный к стене, подобно им самим.

Род осторожно осмотрел молчаливого сокамерника.

— Не такие уж они рачительные хозяева, верно? Могли бы, по крайней мере, уволочь кости в нижние приделы.

Он снова повернулся к окну.

— Векс, — прошептал он достаточно тихо, чтобы другие не могли разобрать слов. — Векс, ты где?

— В самой грязной и разваленной конюшне, какую я когда-либо видел, — ответил робот. — Вместе с пятью клячами самого плачевного вида из всех, кто за пределами скотобойни. Я думаю, мы, предположительно, являемся кавалерией Дома Хлодвига, Род.

Род тихо засмеялся.

— А не бегает ли поблизости какая-нибудь мышка с большими зелеными глазами, Векс?

— Нет, Род, но на моей голове сидит синица.