Александр Мееров - Право вето

Дело двигалось споро, и этому способствовали… протоксенусы. Как только кто-то из сотрудников становился вялым, сонливым, быстро уставал, Крэл понимал: сделан ложный ход, взято неверное направление, неудачна принятая конструкция, и это помогало ему немедленно перестраивать работу.

Пришло время, когда удивляться свойствам протоксенусов уже не приходилось. Они отчетливо дали попять, каковы их возможности. Оставалось использовать эти возможности и постараться показать, что люди могут включиться в Биосферу Связи…

С получением последней партии мобильных усилителей завершалась окончательная сборка аппаратуры, на которую Крэл возлагал столько надежды. Он даже не волновался, его не тревожили сомнения — удастся эксперимент или нет, настолько он уверовал в направляющее действие могущественных обитателей кратера. Крэлом теперь владело одно чувство нетерпения. Он почти всегда находился в главной пультовой, стараясь не упустить подходящее время для включения новой системы расшифровки. День шел за днем, а включить ее не удавалось, так как протоксенусы не утихали. Что-то беспрестанно продолжало их беспокоить, на пульте то и дело вспыхивали сигналы тревоги, а на экранах вновь и вновь возникало изображение курительной трубки.

Крэл выжидал, будучи уверен, что, как только у протоксенусов настанет период спокойствия, он включит систему и она непременно сработает. Не может не сработать. Не может! Он повторял эти слова как заклинание, как призыв к свершению и неусыпно подстерегал, когда в кратере станет спокойно.

И такой момент настал.

Исчезла курительная трубка на экранах, а затем исчезли и сами экраны, стены, темные, свинцованного стекла огромные окна, пульт, весь балкон, нависший над черной бездной, и Крэл увидел… нет, вернее, воспринял всем существом, как Вселенная вошла в кратер и раскрыла себя… Сколько он пробыл наедине с ней, он не представлял. Познание еще никем не познанного могло сломить его, он это понял и, собрав все силы, вырвался из пультовой.

В ярко освещенном туннеле Крэл перевел дыхание и сразу припер дверь, словно опасаясь, что возникшее там, за ним, может вдруг заполнить пультовую, может хлынуть наружу.

Прошла минута, может быть час, а Крэл всё стоял, не меняя позы, чувствуя, как по лицу медленно стекают капли пота, стоял, едва дыша, не отрывая глаз от входной двери в туннель… Кто войдет в нее первым? Вероятней всего, дежурный. Не окажется ли нагрузка для него чрезмерной? А кому она будет под силу?.. Сейчас может прийти Инса. Что, если она, как и Эльда, всем существом потянется к прекрасной тайне и не выдержит… погибнет, как Эльда, как Бичет… Беспокойство росло, Крэл никак не мог принять решение — что делать, если в конце туннеля появится Лейж, Ялко или Ваматр…

Вошел Хук.

Вверх по туннелю он шел медленно, не сразу обратил внимание на странную позу Крэла и, только приблизясь к нему, испуганно спросил:

— Что с вами, вам дурно?

Крэл помотал головой и указал на всё еще подпираемую им дверь.

— Так вам удалось, вы включились, увидели?

— Включился… Но я… я не увидел, нет, я ощутил… Мне стало страшно — всё это непостижимо, сложно… Мы делали всё возможное, добиваясь контакта, и не задумывались, чего это может стоить…

— Слишком велика нагрузка, и вы боитесь…

— Да. Я вспомнил сейчас Эльду Нолан, Бичета и не знаю, как нам быть… Встреча с другим разумом, восприятие мира, отраженного Внеземным Разумом, — это принципиально новое, неожиданное и очень сильное воздействие на человеческий разум. К нему человек не приспособлен эволюционно, не имеет защитных механизмов. Люди страшатся встречи с чуждыми для Земли бактериями, потому что против них не выработан иммунитет. А ведь мозг наш при контакте с другим разумом оказывается еще более не защищенным… Мне всё время хочется держать эту дверь…

Хук тоже оперся о дверь и глухо, едва шевеля губами, произнес:

— Так вот какая она… Вселенная…

В это время дверь задрожала. Казалось, что кто-то напирает на нее, стараясь вырваться из пультовой. Хук прижал ее еще сильней. Крэл помогал ему. Оба превосходно понимали, что нечему вырываться в туннель, и оба всё же продолжали сдерживать дверь.

— Да пустите же, черт побери!

B Хук и Крэл в эти минуты совершенно забыли, что комната Ваматра сообщается с пультовой. Ваматр стоял на пороге, внимательно всматриваясь в их лица.

— Я отключил вашу систему, Крэл. — Ваматр тоже был бледен, но стоял прямо, немного откинув голову. Глаза его блестели. Задорно, немного лукаво. — Итак, свершилось!

Вид и поведение Ваматра немного успокоили Крэла, но Хук был уже насторожен:

— Может быть, рано, может быть, надо позаботиться о том, чтобы человечество не узнало…

— А пусть его знает. Ему просто необходимо время от времени срывать ядовитые плоды с древа познания. Пусть срывает! Почему, собственно говоря, рано? — Ваматр даже фыркнул презрительно. — Рано! Да, мы молоды, дерзки и требовательны, как дети. Мы уже хотим настоящий паровозик и позитронного робота в придачу… Да, на нас обрушилось непостижимое. Ну и что из этого? Мы избаловали себя. Почему-то, размышляя о возможных контактах с мирами взрослыми, мы непременно ждем кое-чего задаром, а они, взрослые, вместо того чтобы сразу же дать нам паровозик, который, кстати, от неумелого обращения может взорваться, говорят: сначала обучись, познай происходящее во Вселенной. Поверьте, она по страшна, она еще непонятна нам.

— Настолько, — подхватил Хук, — что нужно опасаться перегрузки: следует ли заставлять мальчишку, только-только преодолевающего таблицу умножения, изучать квантовую механику?

Ваматр не ответил, открыл дверь и, когда все вошли в пультовую, стал оглядывать ее, словно выискивая, а но притаилось ли где-то в укромных уголках хотя что-нибудь от так недавно воспринятого им, огромного, привлекательного и страшного. Про себя он не боялся так думать. С самим собой он был откровенен и, конечно, опасался происходящего в кратере не меньше, чем Хук и Крэл: за свинцованными стеклами, в темной глубине, шли процессы, может быть уже не подвластные людям.

— Чаша кратера, — тихо проговорил он, — обращена к звездам. Вселенная льет в чашу щедрый поток, и благодаря протоксенусам мы наконец пригубили ее…

Все трое еще продолжали обсуждать, каковы могут быть последствия подключения Земли к потоку Информации, когда приборы начали сигнализировать о неблагополучном состоянии протоксенусов. Ваматр распорядился объявить тревогу.

— Дело так серьезно? — обеспокоился Хук.

— Никогда еще они не были в столь ужасном состоянии. Не могу понять, в чем дело. — Ваматр вновь и вновь просматривал ленты на самописцах. Пришла Инса, появился Ялко, но и они ничем не помогли Ваматру.