Андрей Марченко - Цифрономикон (сборник)

Но самое главное – ему хотелось знать, чем же станет Отрарская библиотека, когда будет полностью собрана, и какое такое великое могущество даст своему хранителю.

Всё шло как обычно – густо-синие сумерки, падающие с неба искры вперемешку со снегом, светящаяся фигура, крылья, обхватывающие ее плотным коконом, яркий свет…

А пятнадцать минут спустя Никита с беспокойством склонился к неподвижному телу девушки, чью память он только что забрал, – ей давно бы пора прийти в себя.

Никита осторожно похлопал девушку по щекам, потом наклонился прямо к лицу, пытаясь услышать дыхание. И уже потом, чувствуя, как ужас захлестывает его, попробовал нащупать пульс. А после вскочил и отбежал на несколько шагов в сторону.

Девушка не дышала, и у нее не было пульса.

Она была мертва.

Нет, не так.

Он ее убил.

Что делать, что делать, что делать?

Никите хватило хладнокровия позвонить в скорую, но дожидаться ее он не стал – ведь с ней приедет полиция. Конечно, он мог бы сказать, что девушке стало плохо, и она упала, а он, случайный прохожий, увидев это, вызвал скорую, но… Вдруг против него найдутся какие-то улики и его обвинят в убийстве? Но он ведь не хотел! Он даже и не знал, что всё так получится!

Никита приказал себе успокоиться. Никто его в убийстве не обвинит, тем более что девушку он не убивал, это вышло случайно. Может, это и вовсе совпадение, возможно, у нее было слабое здоровье, и всё так неудачно вышло.

Несколько успокоившись, Никита, как обычно после получения чьей-то памяти, открыл ридер.

Звездочка, указывающая на новую закачку, стояла напротив файла, который оказался трактатом под названием «О сущности и возможности слов». Неизвестный автор. Неизвестный язык, который Никита тем не менее понимал.

Структурой текст напоминал комментарии к кодексам: сначала шел довольно короткий параграф, а под ним – пространное пояснение. Только вот короткие параграфы были вовсе не правовыми нормами. Единственное слово, которое пришло Никите на ум для их определения, – заклинания.

Неизвестный автор утверждал, что в заклинаниях нет ничего от волшебства и магии, это просто слова. Только вот тщательно подобранные, поставленные в определенном порядке слова действуют по-разному. Выверенные комбинации слов могут заставить человека что-то сделать. Могут заставить его что-то забыть. Могут заставить во что-то поверить. Надо только знать нужную последовательность нужных слов.

Никита даже отложил ридер, пытаясь справиться с информацией. В том, что утверждающееся в рукописи – правда, он не сомневался; слишком много уже всего случилось с тех пор, как он стал Хранителем Отрарской библиотеки, чтобы не верить.

И всё же…

«Надо проверить, будет ли действовать, – подумалось Никите. – Если слова действительно работают, это мне очень пригодится, если на меня после случившегося выйдут полицейские».

Мысль о полицейских напомнила о на время забытом убийстве. «Непредумышленном убийстве, – поправил себя Никита. – А может, и не убийстве вовсе».

Впрочем, неважно, как это называть, куда интереснее узнать, что же произошло. Почему девушка умерла?

Сформулировав этот вопрос у себя в голове, Никита подождал некоторое время, а потом стал бегло просматривать список книг, надеясь, что и на этот раз получится как раньше, что он просто почувствует, какую именно книгу надо открыть, чтобы найти ответы.

Библиотека не подвела, выдала именно то, что нужно – арабский трактат «Сущности записанных слов». Из него он узнал, что есть два вида книг: книги и Книги. И если первых – сотни и тысячи, то вторых – единицы. Такие Книги хранят тайные знания о невиданных силах мира, силах, о которых люди давно забыли, в которые давно перестали верить. Управление ими дает огромную власть и налагает великую ответственность. Немногие способны справиться с этими силами, и потому знания о них надежно упрятаны и даются лишь единицам… Память предков, читавших такие Книги, хранится в их потомках, но сила, заключенная в Книгах, столь велика, что восстановление их в библиотеке забирает жизнь самого носителя.

Закрыв ридер, Никита задумчиво посмотрел в окно. Получается, теперь всякий раз, как он получает память какого-то человека, есть крошечная вероятность того, что этот человек умрет, потому что его предок когда-то читал одну из тех самых Книг.

Хоть переставай собирать библиотеку дальше – теперь всегда будешь бояться, что человек, чью память он заберет, так и не очнется. И не считать себя при этом убийцей будет очень непросто.

Одно из Слов Никита попробовал уже на следующий день – «Слова убеждения». Он применил их к начальнику, срочно, немедленно требовавшему какой-то письменный отчет. Никита произнес Слова, и начальник спокойно согласился на то, чтобы отчет ему был предоставлен к следующей неделе.

Дальше – больше. «Слова» оказались полезнейшей книгой, и чем чаще Никита ими пользовался, тем больше ему это нравилось. Со Словами жизнь становилась куда проще, а цели, и значительные, и самые мелкие, достигались куда легче. Скажешь нужные Слова, и склочная соседка больше не требует вкрутить новую лампочку на лестничной площадке взамен разбитой, в ЖЭКе пропускают без очереди, бухгалтер охотно выдает аванс, хотя и не положено, а клиент идет косяками. Наверняка Словами можно заполучить и любую понравившуюся девушку, но тут уж вставали на дыбы внутренние моральные принципы.

И всё же Никита не отказывал себе в пользовании Словами. А почему бы и нет – он ведь никому не вредит.

После того как девушка, память которой хранила «Слова», умерла, Никита не сделал ни одного дополнения в библиотеку. Всякий раз, когда он погружался в густо-синие сумерки и видел подсвеченную фигуру, его останавливала мысль: а что, если этот человек – носитель памяти не просто книги, а одной из Книг и умрет после того, как Никита ее заберет?

Библиотека, словно чувствуя его сомнения и желая дальнейшего восстановления, подкидывала ему книги о Книгах. Никита узнал, какие еще Книги были написаны, к каким тайнам они могут приобщить, какими уникальными способностями наделить, какие необыкновенные возможности открыть.

Библиотека соблазняла.

И чем больше узнавал про них Никита, чем чаще пользовался «Словами», чем удобнее становилась от них жизнь, тем чаще он думал о том, как было бы замечательно почитать другие Книги. «О влиянии на судьбу», «Лечение неизлечимых болезней», «Все блага мирские», «Суть природы», «Власть и властвование» или, наконец, «Корень будущего», знаменитая книга, благодаря которой узнавал о грядущих событиях Хисамуддин.