Квантовый вор - Ханну Райяниеми

А потом его Время окончательно иссякает, и он бессильно повисает на руках Миели.

Я потираю горло.

— Что ж, — говорю я. — Если и требовалось еще доказательство манипуляции сознанием жителей Ублиетта, мы его получили.

— Мы получили данные, — говорит «Перхонен». — Это очень странно.

Миели, прислушиваясь, наклоняет голову.

— Кто-то идет, — говорит она.

Спустя мгновение я тоже слышу далекие, но приближающиеся шаги Спокойного.

— Вот тебе на! — говорю я. — Наверно, молодая ищейка догадалась, что мы собираемся делать.

Миели хватает меня за руку.

— Поиграть в свои игры успеешь позже, — говорит она. — Надо уходить.

В поисках путей отступления Миели изучает трехмерный план, составленный «Перхонен».

— Не пора ли убегать? — спрашивает вор.

— Ш-ш-ш.

Метамозг определяет возможные маршруты с минимальной возможностью встречи с противником. У нее нет ни малейшего желания пробиваться к выходу с боем. Вот оно: оптимальный маршрут через этот зал, потом наверх…

Пол и стены содрогаются. Раздается протяжный скрежет, и схема меняется. Она понимает, что означают значки искусственных мышц, источников энергии и тепла — Спокойный-атлас. Эти существа поддерживают баланс платформ и внутреннюю структуру. Находятся точно под Лабиринтом, где движение заметнее всего. Воскресители обосновались вплотную к ним, блокируя выходы. Значит, придется драться. Если только…

— Сюда, — бросает она вору и бежит по тоннелю туда, откуда доносятся голоса.

— Можно уточнить? — говорит вор. — Разве мы не должны убегать от них?

У Миели нет желания спорить, и она просто сильно подталкивает его через биотическую связь.

— А вот это абсолютно лишнее!

Пересекающий усыпальницу цилиндрический тоннель довольно широк и продолжает расширяться. Ее метамозг регистрирует наличие впереди Спокойных и Воскресителей, но сейчас ее интересует не это.

Они попадают в широкое и низкое помещение диаметром около ста метров. Неяркое освещение обеспечивают синтбиотические трубки. Одна из стен — неровная и явно органического происхождения — двигается и пульсирует, это панцирь живого существа, Спокойного-атласа. Миели погружается в боевую сосредоточенность, вызывает планы окружающей их преисподней, положение платформ и их взаимодействие.

— Огонь! — раздается чей-то приказ.

С другой стороны зала появляется группа Воскресителей и с ними Спокойные-воины.

Миели стреляет в бок Атласа из гостгана. На этот раз снарядом служит простой раб-гогол, который после нескольких циклов сам себя уничтожит. Пол и стены начинают дрожать. По поверхности Спокойного прокатывается спазм. Панцирь трескается. А затем с оглушительным грохотом зал раскалывается по самому центру, из зияющей трещины бьет дневной свет. Миели хватает вора за руку и прыгает.

Они выпадают через рану в плоти города. Вместе с ними, словно кровь, хлещут потоки синтбиотического раствора. И вот они уже щурятся от яркого света снаружи, в настоящем лесу городских ног.

Миели расправляет крылья, чтобы прервать падение, оборачивает их пеленой гевулота и летит назад, в город живых.

В отель я возвращаюсь в приподнятом настроении.

Под гевулотом я весь покрыт грязью и сажей, ноги еще дрожат после полета с Миели, но я ликую. Где-то в мозгу бьется вопрос о том, кто же овладел сознанием Анру. Но желание отпраздновать заглушает все остальные мысли.

— Ну же, — говорю я Миели, — это надо отметить. Такова традиция. И ты теперь почетный вор. Между прочим, обычно так бывает, когда кто-то попадается при дележе добычи или из-за плохой подготовки отступления. Но мы справились. Не могу поверить.

У меня в голове постоянный гул. За последние несколько часов я был эмигрантом с Пояса, сыщиком, выпрашивающим Время нищим и трупом. Наверно, так я должен был себя чувствовать в прошлом. Мне трудно оставаться в неподвижности.

— Ты прекрасно справилась. Как амазонка. — Я болтаю чепуху, но это меня не тревожит. — Знаешь, когда все это закончится, я вернусь и снова поселюсь здесь. Займусь каким-нибудь спокойным делом. Буду выращивать розы. Буду разбивать сердца девушек, а время от времени совершать и другие вещи.

Я заказываю фабрикатору самые дорогие напитки, на которые он способен — виртуально выращенное вино Королевства, — и протягиваю бокал Миели.

— А твой корабль! Такое мастерство в квантовой магии!

— Полагаю, я могу назвать себя полоумным умельцем, помешанным на взрывах, — говорит «Перхонен».

Я смеюсь.

— Она разбирается в поп-культуре! Я без ума от нее!

— Между прочим, в полученной информации обнаруживаются довольно интересные факты.

— Потом! Оставь их на потом. А сейчас мы слишком заняты выпивкой.

Миели бросает на меня странный взгляд. Я снова жалею, что не могу ее понять, но биотическая связь действует только в одну сторону. К моему удивлению, она принимает бокал.

— У тебя все время так бывает? — спрашивает она.

— Дорогая моя, подожди, пока мы проведем несколько месяцев за подготовкой к взлому мозга губернии. Это пустяки. Только искры. А вот тогда будет настоящий фейерверк. Но у меня пересохло в горле, словно после прогулки в пустыне. Это хорошо. — Я звякаю своим бокалом о ее бокал. — За преступление.

Ликование вора заразительно. Миели понимает, что немного опьянела. Ей и раньше приходилось прилагать немало усилий для подготовки операции — к примеру, освобождение вора из Тюрьмы, — но она никогда не испытывала того странного возбуждения, какое прямо-таки брызжет из вора. Он тоже отлично себя проявил, совсем как собрат по кото, без всякого бунтарства, и это нечто новое в его поведении.

— И все же я не понимаю, — говорит она, усаживаясь