Кэтрин Азаро - Инверсия праймери

Хильда хихикнула.

— Некоторые проходят мимо меня нарочно. Я тут чуть не спугнула золотого мальчика. — Она дернула головой вверх. — Сказал, что подождет тебя там.

Неужели Джарит забежал ко мне? Но куда он тогда делся? Хотя вестибюль не запирался круглые сутки, у него не было возможности пройти без пропуска даже в лифт. А пропуска я ему не давала.

— Пошли наверх, — улыбнулась я. — Может, найдем еще эту загадочную личность.

Войдя в лифт, я осторожно спросила:

— Как там Рекс?

— Неплохо. Ему приделали какие-то штуки к ногам. Они позволят ему ходить, как только он научится ими пользоваться.

— Он счастлив? — На самом деле я хотела знать, появилась ли в его жизни женщина. Но спросить не решалась.

— Йа, с ним все в порядке, — Хильда хихикнула. — Все как положено. Все его сиделки по уши в него влюблены. Ну, и есть одна, которую он зовет чаще других.

Я убеждала себя, что меня это не ранит. В конце концов, у меня есть Джарит. Я повторила это себе несколько раз, а потом решила: не майся дурью. Ты знаешь, что тебя это ранит. Ну и пусть ранит. Не умрешь. И ты права, у тебя есть Джарит.

Джарит сидел у меня под дверью с папкой на коленях и что-то читал. Мы подошли к нему, мягко ступая по ковру.

— Как тебе удалось уговорить лифт подняться сюда? — спросила я, улыбаясь.

Он встал, глядя на Хильду:

— Не знаю. Пако разрешил мне подняться.

Интересное дело. Я никогда не говорила своему компьютеру, чтобы он пускал Джарита в лифт. Не то, чтобы я возражала. Пако мог бы и запустить его в квартиру.

Хильда ухмыльнулась ему:

— Хейя, хойя. Вот мы и встретились.

— Мое почтение. — Джарит покраснел.

— Это Хильда, — пояснила я. — Она летает в моей эскадрилье.

— Летала. — Хильда огорченно посмотрела на меня, пока я отпирала дверь.

— Мы уже месяцами никуда не летаем.

Я удивленно посмотрела на нее:

— Кердж не приписал вас с Таасом к другой эскадрилье?

Джарит уронил папку; его голокнижки и голотетради разлетелись по полу.

Он вспыхнул и опустился на колени подобрать их.

Мы с Хильдой опустились на четвереньки помочь ему. Но когда я бросила на него вопросительный взгляд, он не ответил. Чем я его так расстроила?

Иногда бывает очень трудно понять его настроение.

Хильда сунула ему в руки последнюю книгу.

— Он посылал Тааса с восьмой эскадрильей. — Она поднялась с коленей и встала между мной и Джаритом. — А меня сунул на штабную работу. Разработка стратегии. Но мне не хватает полетов.

Я закрыла за нами дверь:

— Мне тоже.

Джарит прошел к бару, оставив нас с Хильдой вдвоем. Хильда смотрела, как он раскладывает книги на столе. Потом тихо сказала:

— Император Сколии велел передать тебе послание.

Послание? Зачем Керджу посылать курьера? Использовать Сеть было бы куда проще. И если он беспокоился о секретности, он мог передать это мне в мозг шифром, ключ к которому знаю только я.

Я покосилась на Джарита:

— Возможно, нам придется подождать.

— В нем всего четырнадцать слов.

— Что?

— Он просил передать: «Немедленно возвращайся в Штаб-квартиру. Без шумихи. Не говори никому, что это мой приказ».

— Это все?

Она кивнула:

— Это все.

Так. Кердж протянул свою длинную руку и выдергивает меня обратно. Он стоял у меня перед глазами — металлическая фигура в военной форме, рассчитывающая что-то в своем защищенном броней мозгу, посылающая нас по траекториям, завершающимся в одному ему известных точках.

Но, возможно, самое время встретиться с ним. Возможно, мне пора уже просчитать собственные траектории.

— Почему он отправил с этим тебя?

— Не знаю. — Взгляд Хильды скользнул мне за плечо, и ее голос изменился. — Прогуляешься с нами?

Я оглянулась. Джарит подходил к нам. Я улыбнулась.

— В самом деле, не хочешь прогуляться с нами?

Он с легкой опаской посмотрел на Хильду:

— Идет.

И мы пошли гулять. Мы прошлись вдоль причалов, купили воздушные шарики, выпустили их в небо, мы много смеялись, а потом завалились на пляж.

Но все это время меня не покидало странное ощущение, необъяснимое чувство, что я вижу конец, только не знаю чего.

Джарит сидел у меня на кровати.

— Мне понравилась твоя подруга.

Я сунула свой свитер в клешню робота-гардероба, повесившего его на место в шкафу.

— Мне показалось, что При первой вашей встрече ты готов был удрать без оглядки.

— Готов был, — он улыбнулся. — Но она оказалась ничего.

— Ты поэтому уронил все свои книжки днем?

— Ах, это? — Он отвел взгляд. — Да нет, я просто неуклюжий.

Я подошла и уселась перед ним по-турецки.

— Это не объяснение.

— Почему ты так говоришь?

— Что-то не так. Я ведь чувствую.

— Я… так, ерунда. — Он внимательно изучал узор на одеяле.

— Джарит. — Я взяла его рукой за подбородок и повернула лицом к себе. — Что случилось?

— Меня удивило то, что ты сказала. Вот и все.

— То, что я сказала? — Я опустила руку. — Что ты имеешь в виду?

— Это имя.

— Какое имя?

— Кердж.

Я застыла. Это имя мне не хотелось обсуждать ни с Джаритом, ни с кем другим. Тагер вытянул из меня все, чем я могла поделиться по этому поводу.

— Что такого в этом имени?

— В контексте вашего разговора это могло означать только одного человека.

— Я солдат. Он мой начальник.

Он бросил на меня подозрительный взгляд.

— Даже праймери не называют Сколийского Императора просто по имени.

Я задумалась. Разумеется, я никогда не называла Керджа по имени, когда мы общались как начальник и подчиненная. Но в частной беседе с Хильдой мне и в голову не приходило называть его полным титулом, как не пришло бы в голову называть остальных своих братьев «Принцами Как-Их-Там».

— Ты живешь в квартире, шикарной даже для Имперской праймери, — сказал Джарит. — У тебя звание, равное адмиральскому, а ведь тебе ненамного больше тридцати. И ты называешь Императора по имени.

Я встала с кровати и подошла к окну. За окном простирался золотой в закатных лучах сельский Джейкобсшир.

— Соз? — окликнул Джарит.

— Я не знаю, что ты ожидаешь услышать от меня.

Джарит вздохнул.

— Император Сколии… вы с ним… я правильно понял?..

Бред сивой кобылы. Он вообразил, что Кердж — мой любовник! Я чуть не рассмеялась. Вместо этого я вернулась к постели и села рядом с ним.

— Нет. Ты понял все не правильно. Мы с Императором Сколии знакомы много лет, больше ничего.

— Ты ведь старше, чем кажешься, правда?