Павел Кузьменко - Система Ада

- Эй ты, спрятавшийся там, скажи, почему мне нельзя повеситься? Или ты думаешь, что у меня не получится?

Он не отвечал, продолжая играть, словно предоставляя ей самой возможность догадаться, что в случае повешения такие забавные игры станут невозможны.

Катя опустила рубашку. Что-то мешало ей, заткнутое за бюстгальтер. Она помнила только, что это очень важная вещь, которую никому нельзя показывать. Точно! Это был большой, сложенный в восемь раз рисунок, изображающий колодец, по которому она сможет выбраться из вечной темноты на свет.

Колодец был прямо над нею. Огромное отверстие с неровными каменными краями уходило в страшную высь. Там ярко сверкали в ожидании солнечной смены звезды.

Оказывается, вовсе не для самоповешения Катя плела эту веревку, а для того, чтобы выбраться с сухого и холодного дна колодца, где она сидела и плакала на сиротской кровати. Она знала, что это очень просто. Можно даже не очень размахиваться. Веревка сама полетит вверх и надежно зацепится там за краешек. Только веревка должна быть очень длинной, чтобы достать до этого краешка.

Покончив с простыней, Катя попыталась разодрать шерстяное одеяло. Но оно оказалось довольно прочным, даже зубы не помогли. Она сняла с себя форменные штаны. Нет, и здесь ткань не поддавалась. Нужно было найти нож или ножницы.

Вновь одевшись, она подошла к ближайшему человеку, лежавшему на полу. От мужчины, до глаз заросшего бородой, неприятно пахло немытым телом и мочой. Он лежал, вытянув губы трубочкой и причмокивая.

- Простите, у вас нет ножа или ножниц? Катя потрясла его за плечо, но лежащий совершенно на нее не реагировал.

Она пошла дальше. Пожилая женщина сочувственно покачала головой, но обещала помочь и присоединилась к Кате в поисках инструментов. Вдруг девушке пришло в голову, что если разбить керосиновую лампу, то осколком стекла можно будет запросто разрезать все что угодно. Она решительно направилась в ту сторону грота, где находился источник света, и схватила лампу.

- Что ты делаешь, дура? Не видишь, что ли, - я читаю.

Читающий хоть что-нибудь в этой безумной страна был подобен общающемуся с богом. Сгорбившись на камешке, волосатый и бородатый мужчина читал небольшой отрывной календарь и хорошо, добродушно улыбался. Чтение доставляло ему большое удовольствие.

Календарь был открыт на странице "1961 г. 12 aпреля". Читатель нежно в уголке поглаживал эту страницу. Заметив, что Катя смотрит на страницу не как в афишу коза, что она явно грамотна, этот человек еще раз улыбнулся и сказал:

-Вот.

- Вы не знаете, какое сегодня число? - спросила Катя.

- Что ты, милая? Откуда же нам это знать?

- А у вас нет ножа или ножниц?

- Ты что, из космического пространства свалилась? Это же психушка. У нас тут все острое отбирают.

- Да и зачем тебе? - спросила пожилая женщина.

- Психушка... - Катя устало села на камень, прислонилась к стене. - Вот оно что. В психушку засунули.

- Да не переживай ты. - Женщина села рядом, обняла девушку. Большая мягкая грудь этой женщины была теплой. К ней хотелось прислониться и забыть обо всем плохом. - К нормальным людям попала. Как тебя зовут?

- Катя Зотова.

Бородач и толстуха переглянулись.

- Небось скажешь, что ты правнучка товарища Зотова? - внимательно глядя на нее, спросил бородач.

Его лицо со шрамом на правой брови и следами сильных ожогов на щеках, плохо скрываемых клочковатой растительностью, показалось Кате очень знакомым. Где-то она его видела. Но только коротко стриженным и бритым.

Девушка печально кивнула.

- Точно - сумасшедшая, - обрадовалась женщина. - Значит, наша. Меня можешь называть тетя Даша. А это дядя Юра.

- Вы говорите нормальным языком, - констатировала Катя, постепенно приходя в себя после приступа мании. - Так тут говорит только мой Мишка да люди в гроте у Зотова.

- Ну вот, видишь, а ты боялась, - улыбнулась тетя Даша.

- Да ничего я не боялась, - по-детски похвасталась Катя. - Я тут уже навидалась. Нечего больше бояться.

- Ну и ладнышко, - сказала тетя Даша. - Ты, я Смотрю, ребеночка ждешь?

- Послушайте, - отмахнулась от этой темы Катя. Ей нужно было договорить и доделать что-то очень важное, - а давайте убежим?

- Как? - спросил дядя Юра.

- Веревку из простыней, всяких тряпок сплетем и выберемся из этого колод... - здесь до Кати стало доходить, что она уже пришла в себя окончательно.

- Не сходи с ума, девочка, - покачал головой дядя Юра. - Какая там, к черту, веревка... Отсюда ушли четверо наших товарищей, с позволения сказать. И фонари у них были, и припасы. Только не уверен, что они дойдут. Это правда как настоящий ад. Попасть сюда можно, а выбраться нельзя.

- Среди них был такой лысый, Владилен? - спросила Катя.

- Был! - обрадовался дядя Юра. - Ты что, видела их?

- Нас вел сюда Крот, и мы их встретили. Беседовали. Даже коньяк пили. А во время сна они убили Крота.

- Идиоты! - Дядя Юра с досады стукнул себя кулаком по коленке и поморщился. Потом мудро и печально улыбнулся, как тихий сумасшедший, снова став на кого-то очень похожим. - Идиоты. Крот знал тут все дороги к выходу. Крот же закончил все эти дурацкие игры с Дудко и Зотовым и обещал всех нас, сумасшедших, вывести. Почему они его не простили? Сам завел, сам и... Надо же хоть кому-нибудь верить? Как ты думаешь, Катюш?

- Надо.

Адмирал Двуногий, сложив руки за спину, расхаживал по приемному гроту. От напряженной работы мысли его деревянный корпус время от времени начинал клониться вперед, постепенно достигая критической точки, - тогда адмирал осознавал свою странную позу и выпрямлялся. Он так ходил уже час или больше, ожидая приема высшего начальства. Но Двуногий не замечал времени, просто не умел этого делать, как подземнорожденный. Зато он прекрасно успел сочинить и отрепетировать доклад. Записывать его он не стал - нечем, не на чем, да и не очень-то он был мастер писать. Умение читать тут вовсе не предполагало умение писать.

Наконец появился Зотов, одетый в свой неизменный рабочий халат. Владыка был не в духе. Не здороваясь, даже не глядя на своего адмирала, Иван Васильевич, грозно скрипнув сочленениями, уселся на стул. Уселся вовсе не величественно - положил ногу на ногу, локоть - на колено и уперся в кулак бородищей.

Адмирал Двуногий встал перед ним навытяжку и отбарабанил:

- К борьбе за дело великого Зотова будь готов! Всегда готов!

И выжидательно замолчал, пока Зотов не буркнул сквозь бороду:

-Ну?

- Товарищ гениальный вождь и учитель товарищ Зотов! Верные вашим идеям героические и непобедимые зотовофлотские войска успешно и победоносно завершили гениальную стратегическую операцию под кретным названием "Александр Македонский", целиком составленную вами, самым величайшим полководцем всех времен и народов. Мстя за поруганную честь нашей родины, защищая женщин, стариков и детей, отважные зотовофлотцы показали дудковским негодяям и изменникам, почем фунт изюма, то есть сушеного винограда определенных сортов. Враг получил по заслугам! В самом начале операции "Александр Македонский", согласно вашим гениальным решениям, новый бессмертный подвиг совершил лучший зо-товский герой капитан Шмидт, неожиданно появившийся в районе боевых действий и при помощи отобранного у часового буревестника Макарова автомата застреливший троих дудковцев и двоих зотовцев, после пытавшийся застрелить себя. В настоящее время капитан Шмидт находится под арестом до ваших личных указаний. Под вашим чутким руководством триумфально завершилась вся победоносная операция. Враг наголову разбит, понеся большие потери в живой силе и технике. В результате победоносных кровопролитных боев славными зотовскими чудо-богатырями оставлены участки фронта номер семь, двенадцать, тринадцать, четырнадцать, семнадцать, девятнадцать, двадцать один, двадцать четыре, двадцать девять...