Пола Вольски - Наследник чародея (Чародей - 2)

Незнакомец - согбенный старикан - кутался в грязные лохмотья неопределенного цвета. Видавшая виды шляпа с обвислыми полями скрывала и волосы его, и физиономию, которую, впрочем, и так было не разглядеть в тусклом предутреннем свете. Из-под небрежно намотанного шарфа выбивалась спутанная седая борода, чуть оживленная рыжиной. От внимательного взгляда не укрылось бы то обстоятельство, что седина эта казалась запекшейся, будто от мучного клейстера, а вот рыжина - весьма натуральной. Сгорбившееся под лохмотьями старческое тело на самом деле было крепким и мускулистым, а руки, выглядывавшие из протертых рукавов, - руками человека в самом расцвете сил. Рядом с незнакомцем вышагивала невысокая коренастая бабенка в киртле из выцветшей грубой полушерстяной ткани. Волосы ее были убраны под платок, в руке она несла корзинку с тряпьем и щетками. Словом, самая обыкновенная поденщица. Но опять же, если присмотреться, можно было различить под глазами и на скулах угольные тени, в неверном утреннем полумраке делавшие ее лицо значительно старше, чем оно было на самом деле. Территория, прилегавшая к башне Вежни, оказалась пустынной. Толпы еще не начали собираться, хотя вот-вот должны были появиться первые, самые предусмотрительные зрители. Неподалеку сонно и лениво слонялась группка гвардейцев, продежуривших у платформы всю ночь. Но здание башни загораживало от них большую часть улицы, и они никак не могли видеть, что старик проковылял к запертому черному ходу и с удивительным проворством взломал замок.

- Отличная работа, ваша светлость, - заметила спутница старца.

- Подобные навыки - неотъемлемый атрибут нашей профессии, моя принцесса, - с любовью ответил Вурм Диднис. Вынув замок из петли, он распахнул двери и жестом радушного хозяина пригласил дочь войти, затем затворил створки и задвинул тяжелый засов. Они очутились в просторном сумрачном холле с голыми стенами. Сквозь щели в запертых ставнях протискивались настырные тоненькие лучики света, которых вполне хватало, чтобы осветить путь к спиралью уходившей к самой вершине башни узкой лестнице. Диднис и думать забыл про свою мнимую немощность, Джоски бросила корзину, и оба начали подниматься. Они миновали пять первых просторных этажей, и ступеньки вывели их к тому месту, где здание сужалось, переходя в тонкий точеный шпиль, вмещавший в себя лишь по одной комнате на этаж. Еще несколько минут подъема - и вот они уже на затхлом чердаке. В самом центре от пола к люку в потолке вела стремянка, по которой Диднис мигом взобрался, отворил люк и выбрался на обзорную площадку башни. Следом поднялась и Джоски.

По высоте и великолепию башня Вежни никоим образом не могла сравниться с другими, более монументальными лантийскими дворцами, но вид с нее открывался замечательный. Опершись о перила, доходившие им до пояса, отец и дочь с удовольствием обозревали раскинувшийся под ногами город, его безлюдные в этот час улицы и набережные - мало кто из горожан видел Ланти-Юм таким притихшим.

К востоку розоватый рассвет только-только начал золотить блестящие купола и черепицу крыш, вдыхая жизнь в их яркие краски. Но большая часть Ланти-Юма все еще нежилась в предутренней дымке. Там и сям в чьем-то окне или у неизвестно чьей двери оранжевым светлячком горел фонарь. В целом же город еще дремал, укутанный призрачной серой пеленой.

У подножия башни Лурейский канал сливался с лагуной. Туда, на самое пересечение, где неясным пятном маячила на серебристых водах какая-то громадина, и указал Вурм Диднис.

- Вон там, милая Джоски, прямо под нами, пришвартована герцогская платформа. Видишь?

- Не слепая, ваша светлость, - с гримасой нетерпения ответила ему дочь.

- Обрати внимание на небольшое возвышение посередине - на нем трон, с которого его милость будет наблюдать за празднеством.

- Не маленькая, ваша светлость!

- Так вот, моя принцесса. С этого-то возвышения его милость сможет беспрепятственно следить за ходом состязаний. Горожане, собравшиеся на пристани, смогут, в свою очередь, беспрепятственно любоваться его милостью. Таким образом герцог продемонстрирует народу понимание своих обязанностей, кои являются неизбежным дополнением к благородному званию и своего рода привилегией...

- Знаю, папа. Ты уже сто раз говорил.

- Позволь также обратить твое внимание на небольшое незанятое пространство, отделяющее нас от герцогской платформы.

- Вижу, ваша светлость. Я, между прочим, не идиотка!

- Моя Джоски - самая умная девочка на свете.

- Тогда не обращайся со мной как с круглой дурой. Что там эти солдафоны вынюхивают на плоту?

- А, - с усмешкой отмахнулся Вурм Диднис, - это они проверяют, не подложил ли кто-нибудь взрывчатку. Должно быть, по их мнению, это исчерпывающая мера предосторожности.

Джоски рассмеялась.

- Итак, моя принцесса, я поручил тебе подготовить наше оружие. Задание весьма и весьма ответственное, но я ничуть не сомневаюсь в твоей компетентности. Так порадуй же своего отца, моя умница.

- Раз плюнуть.

Несмотря на столь решительное заявление, Джоски прямо-таки распирало от самодовольства. Слегка улыбнувшись, она задрала подол и отцепила от потайного пояса несколько предметов.

- Всегда подозревала, что для чего-то эти юбки да годятся.

Она проворно скрепила детали воедино и, приладив к деревянной опоре маленький тугой лук, потянула за рычаг, который поворачивал шестеренку и изогнутый прут, а тот, в свою очередь, притягивал тетиву к пусковому крючку. Осталось только снабдить арбалет увесистой стрелой.

- Все. Готово.

Вурм Диднис внимательно осмотрел оружие.

- Идеально, моя принцесса. Быстро и безупречно. Иного я не ожидал.

- Что теперь, ваша светлость?

- Теперь придется запастись терпением. Вскоре наша благородная добыча займет место прямо под нашим носом. Мы хорошенько, не спеша, присмотримся к ней. Потом так же хорошенько прицелимся. Легкое нажатие на спусковой крючок - и стрела летит в цель. Герцог Ланти-Юма падает наземь, на его место восходит новый правитель, и род Вурм Диднисов влияет на ход истории.

- Мы прославимся?

- В определенных кругах.

- Должны, непременно должны прославиться! Мы ведь самые лучшие, правда?

- Наследственность моей Джоски проявляется в ее воинственном духе. По храбрости ты не уступаешь своей покойной матери, дитя мое, а высшей похвалы для меня не существует.

- Ваша светлость, а какой она была?

- Неукротимой, моя принцесса. Человеком редкостной силы духа, удивительного бесстрашия и благородства. Никто на свете не сравнился бы с ней в искусстве управляться с кинжалом. И ты - вся в нее.

- Спасибо, ваша светлость. - Видимо не желая обнаруживать обуревавшее ее чувство дочерней привязанности, Джоски не сводила глаз с герцогской платформы. Через секунду она спросила: - И долго нам его ждать?