Ольга Елисеева - Сокол на запястье

За соседним с Тиргитао столом возлежал Делайс. Он вел оживленный разговор с Зифом, мужем одной из придворных дам. Тот ворочал большими делами в порту. Заговорщически понизив голос, мужчины обсуждали перевозки через пролив.

Царь поднял кубок, поднес его ко рту и остановился, заметив Бреселиду на пороге зала. Она плыла сквозь ряды, расступившихся танцовщиц, как маленькое черно-золотое облачко. На ней было что-то такое гладкое и шуршащее от шеи до пят и еще что-то блестящее на голове. Она вся сияла и переливалась, как вода в ночном колодце.

Делайсу стало жарко. Край его гиматия мок в вине. Такой Бреселида была в странном сне неделю назад. Конечно, река, камень, одежда, вернее без одежды...

-- Добрый вечер, ваше величество. - сотница низко поклонилась сестре. -- Добрый вечер, государь. - ее более короткий кивок был обращен к нему. - Я могу занять свое место?

-- Мы тебя, как всегда, ждем. - царица улыбнулась, но в ее сузившихся глазах не было тепла.

-- Ты сегодня прекрасно выглядишь. Тебе подарили пояс Афродиты? дружелюбно спросила фаворитка.

-- Нет, -- усмехнулась Бреселида, -- Но я взяла на службу мальчика-пана из лесов под Доросом, и он нарядил меня по-деревенски.

-- Никогда не видел такой прекрасной поселянки! - Зиф протянул Бреселиде руку, помогая ей подняться к столу.

Запоздало Делайс понял, что это мог бы сделать и он.

-- Весело здесь? - спросила "амазонка". - Эй, Нестор, садись-ка у меня в ногах.

Философ вспорхнул на ее легкое плетеное ложе и нахохлился, приглядываясь к яствам.

В это время в зал вступила Гекуба. Акробаты и глотатели огня волной отхлынули к стенам, пропуская старую прорицательницу. В черно-синем гиматии, накинутом на голову, она напоминала соломенную куклу-Зиму, которую крестьяне укутывают в просмоленные тряпки, прежде чем сжечь на полях.

-- Веселитесь? - прокаркала жрица. - Не долго еще вам гневить богов! На всякий день разврата придет и день суда!

Тяжелой поступью Гекуба двинулась к царскому столу и без надлежащего приветствия заняла свое место за два ложа справа от Тиргитао. Хозяйка пира хранила глубокое молчание. В зал втащили серебряные чаны с медом и стали разносить гостям ореховых сонь, до которых старуха была большой охотницей.

Нестор в отчаянии проводил глазами новое кушанье, он еще не успел справиться с форелью, а время шло к сладкому.

-- Угощайся, Гекуба. Твое любимое лакомство. - лилейным голосом пропела Тиргитао. - Специально везли из Колхиды.

Прорицательница не удостоила царицу взглядом, зато с интересом уставилась на скифос, в который ей выложили угощение. Пожевав немного, она нахохлилась, как ворона на ветке, и презрительно щелкнула языком.

-- Жесткие. И псиной пахнут! Даром что заморские! Видно высохли дорогой.

Дружный хохот придворных покрыл ее последние слова. Тиргитао многим рассказала о готовящейся шутке.

-- У тебя в чаше прах и нечистоты. - царица воздвиглась над столом. На его губах играла жестокая усмешка. - Ты ела собак, Гекуба, в знак того, что слова, вылетающие из твоих уст, не более чем лай, а дыхание твое зловонно!

Прорицательница вскочила в гневе.

-- Никогда еще меня так не оскорбляли в царском доме! - воскликнула она. - Я была сестрой твоей бабки, Тиргито, и теперь отрекаюсь от своего родства! Гнев Триединой падет на стены этого дома! И не останется на земле ни былинки от твоего рода! Ибо ты гонишь меня за правдивые предсказания!-не теряя достоинства, Гекуба спустилась с возвышения, демонстративно отрясла края своего гиматия от воображаемого праха и двинулась через зал к выходу.

Ее сопровождали насмешки. Ликомед кинул жрице в спину недоеденное яблоко и тут же град огрызков полетел в прорицательницу.

-- Кажется, все уже изрядно набрались. - сказал Делайс, несколько обескураженный выходкой Тиргитао.

Заиграли флейты, в зал вбежали танцовщики-синды, и яркие всплески их накидок замелькали перед столами.

-- Жаль слона нет. - протянул Зиф, флегматично посасывая персик.

-- Н-да, -- согласился Делайс. Он взял с плетеного блюда лепешку, разломил ее и старательно вытер хлебом руки. -- Слон явно оживил бы действие.

Остальные мужчины тоже с неодобрением смотрели на полуголых синдов, сладострастно покачивавших бедрами друг перед другом.

-- Слон создал бы стержень танца. - продолжал царь. - Предал бы ему смысл. А так не ясно, кого они, собственно, хотят... -- он осекся, поняв, что Бреселида слушает их.

-- Нам пора. - он улыбнулся ей, отвесив легкий поклон, и поднял руку.

По его знаку многие присутствующие поднялись и чинными рядами устремились к выходу. Их сменили другие участники пира - танцовщицы и рабы, призванные развлекать гостей царицы остаток ночи. Синдийский танец, прославлявший однополую любовь, делил праздник на две части. Дальше начиналась оргия.

Бреселида тоже встала. Она никогда не делила с сестрой последних часов пира. Даже при жизни Пелея, сотница не сходилась с ним на глазах хмельной толпы, уважая и его право не быть скотом.

-- Приятно видеть, что ты не изменяешь привычкам. - усмехнулся Делайс, когда она оказалась за дверями.

Мимо них прошел Тэм. Фаворит Тиргитао поклонился сотнице и почтительно поцеловав руку царю.

-- Слишком умное лицо для дела, которым он занимается. - произнесла "амазонка".

Губы царя насмешливо искривились.

- Поверь, он не худший из всех.

* * *

"Живой бог" знал, что говорил. После дневной встречи с Бреселидой он пребывал в хорошем расположении духа и отправился в зверинец кормить белого волка-альбиноса. Это была чудесная тварь с розовыми глазами, которая обязательно погибла бы на воле из-за слишком слабого зрения и заметного окраса. А здесь, в плену степной разбойник стал почти ручным. Царь заметил его вскоре после прибытия, назвал Сагдаем и часто приходил поиграть, как с собакой. Но зверь оставался зверем, и Делайс, забывшись, иногда с криком отдергивал руку, когда желтоватые зубы хищника прихватывали протянутый кусок мяса слишком близко к пальцам хозяина.

"Живой бог" уже начал возиться с волком, когда от серой каменной стены отделилась чья-то фигура. Тэм неслышно скользнул к скамейке и опустился перед Делайсом на колени.

-- Господин мой, простите меня.

-- За что? - царь поднял брови.

-- Я был нагл с вами...

-- Ты? Нагл? - усмехнулся Делайс. -- Наглецов не видел? Посмотри на Ликомеда.

-- Я так не умею. - возразил Тэм.

-- Твое счастье.

-- Господин мой, -- раб явно не знал, как себя держать. - Вы первый, кто здесь обошелся со мной по-человечески. Не отвергайте мою преданность. Я могу быть полезен.

Делайс предостерегающе поднял руку.

-- Ты меня не понял, друг. Если хочешь здесь выжить, держись одной партии. Тебя привел во дворец Ликомед, и ты погибнешь сразу, как только выпадешь из числа его сторонников. Но, - Делайс помедлил, -- если случайно узнаешь что-то, касающееся жизни очень многих людей, просто скажи мне, и будем квиты за сегодняшнее.