Мишель Демют - «Если», 1993 № 10

Сюмень оставил замечание без ответа и продолжал всматриваться в карту, пытаясь сообразить, где могут скрываться Вэн By и остальные министры. В дверях показался титан-сержант, ловко отдал салют:

— Мы обнаружили и привели белого человека, сэр.

Браурн выказал неподдельный интерес, однако человека, которого ввели в комнату, он не знал. Пленный был высок и строен, но носил одежду непонятного покроя — как будто земную, только сшитую, вероятно, здесь, в космическом городе.

— Кто вы такой? — пролаял майор.

Человек помолчал, прежде чем ответить нарочито тихим голосом:

— Гражданин. Собри Бломоут.

Титан-майор смерил его свирепым взглядом, но сдержался в надежде получить информацию.

— Ну что ж, приятно для разнообразия увидеть в таком месте хоть одно приличное лицо, — сказал он бойко. — Каким же ветром вас сюда занесло?

— Прибыл на чинкском корабле из резервации амхраков.

— Из резервации? Вы что, амхрак? — Браурн даже запнулся от удивления.

— Нет, я не амхрак. Меня сослали по политическим мотивам.

— Понятно. — Браурн поморщился. — По правде говоря, — мои люди искали археолога Ронд а Хешке и приняли вас за него. Вероятно, он прибыл на том же корабле вместе с вами?

— Нет, — медленно ответил Бломоут. — Ронд предпочел остаться.

Браурн не сумел скрыть огорчения. Собри обвел штабную комнату мрачным взглядом. На мгновение мелькнула сумасшедшая мысль, что титанисты захватили всю Вселенную.

Молодой офицер, сидевший за столом, обернулся к Браурну, а соответственно и к Собри. «Господи, — беззвучно ахнул Собри, — да это же Ху Сюмень в мундире легионера!..» Зрелище чинка со знаками различия титан-лейтенанта было столь занятным, что Собри расхохотался.

Браурн свирепо оборвал неуместный смех и навис над картой. Его войска достигли центра города. Даже если правители попытаются теперь организовать подобие сопротивления, это уже не поможет.

— Прекрасно, превосходно, — прошептал он. — Ну что ж, дело практически сделано…

Сюмень вскочил на ноги и почтительно заговорил:

— Поскольку операция достигла этой стадии, могу ли я просить вас, майор, отпустить меня во главе отряда в Нижнюю колбу? Пора выяснить ситуацию по ту сторону перемычки…

Титанист рассмеялся:

— Сиди и не рыпайся, чинк, некуда тебе торопиться.

Желтое лицо Сюменя исказилось.

— Я не понимаю вас, майор. Планетарный лидер Лимних дал твердое обещание…

— Мы не заключаем договоров с мутантами, — осклабился Браурн. — Иногда вы приносите пользу, как приносят пользу и животные. Ты сделал свое дело, и спасибо, будешь жить…

Он дернул подбородком, подзывая двух топтавшихся поодаль гигантов-охранников. Оба проворно выступили вперед и замерли по бокам Ху Сюменя.

«А мальчишка-то простак, — подумал Собри. — Он же в самом деле не догадывался, с какими подонками связался. Кажется, он даже сейчас не сознает, что такое расизм…»

Действительно, Сюмень пребывал в откровенном недоумении, прямо как ребенок, которого обманули.

— Это… это предательство чистой воды! — лопотал он задыхаясь и покачиваясь, чуть не теряя сознание. — Когда Лимних узнает…

— Лимних, Лимних! — передразнил Браурн и вновь расхохотался громко и язвительно. — Едва ты отбыл, Лимних приказал провести в своем кабинете дезинфекцию!..

— Я же нужен вам, чтобы вас хорошо приняли в Нижней колбе…

— С Нижней колбой мы поступим точно так же, как с этой, и в самом скором будущем! — Будь его воля, Браурн первым делом вторгся бы именно в Зону Труда, но там, увы, не было приемных доков для космических кораблей. Тем не менее он и теперь не предвидел никаких затруднений: раз хозяева трусы, чего уж тогда ждать от рабов? — Если ты еще понадобишься нам, то исключительно как переводчик, — сообщил он Сюменю. — Без переводчиков нам, наверное, не обойтись. — И к охранникам: — Взять его. И этого тоже. Позже я решу, что с ними делать.

На мгновение Сюмень озадаченно замер, а потом произошло нечто удивительное. Он отступил на шаг назад и плавно поднял обе руки к шейным позвонкам охранников. Гиганты, чуть дернувшись, рухнули на пол.

Одним легким прыжком он подскочил к стражникам, стерегущим Собри. Казалось, его руки едва касались их, просто летали взад и вперед, вверх и вниз в причудливом танце. А солдаты, втянутые в танец, корчились в конвульсиях, падали и застывали на полу.

Жители Верхней колбы увлекались искусствами и интеллектуальными упражнениями — обитатели Нижней колбы развивали спорт. Ху Сюмень использовал приемы хока — борьбы, вобравшей в себя тысячелетнее развитие боевых искусств. По сравнению с подлинными мастерами, каких в Зоне Труда насчитывалось немало, Сюмень был всего лишь дилетантом — и все же он мог оглушить и даже убить противника, хоть убивать на ковре было запрещено, мимолетным прикосновением к определенному нерву. Тело того, кто не прошел такой же подготовки, становилось коллекцией уязвимых точек: нажми на любую — и противник повержен.

Браурн выхватил пистолет. Сюмень, в свой черед, одним легким движением достал автоматический «корджел» — ох, как промахнулись титанисты, расценивая присвоенное ему звание как грандиозную шутку и снабжая его всей сопутствующей документацией и амуницией, включая «почетный сертификат расовой чистоты»! Очередное танцевальное движение, легкий наклон, и майор покачнулся от боли, изрыгая проклятья: Сюмень прицелился мгновенно и точно, рука с пистолетом была прострелена.

Притронувшись к спине Собри меж лопаток, чинк резко швырнул его вперед, за дверь. Ничего не соображая и не сопротивляясь, Собри побежал, куда велел Сюмень, — через площадь к пушкам и машинам, которые по-прежнему, покачиваясь на неровностях, выплескивались из ворот дока. Обернувшись, Собри увидел Браурна: майор кое-как доковылял до двери и привалился к косяку.

Сюмень повелительно вскинул руку и остановил легкий грузовичок. Водитель глянул на него с любопытством: он, как и все, слышал о необычном офицере-мутанте. То, что ему голосуют, водителя не удивило ничуть, а Собри он и вовсе не удостоил вниманием. Сюмень подтолкнул Собри в закрытый кузов, сам вспрыгнул следом. Кузов был наполовину заполнен ящиками с боеприпасами. Усесться оказалось нелегко, тем более что грузовичок болтало.

— Отъедем подальше, — шепнул Сюмень, — выскользнем на ходу, а там уж доберемся пешком…

Собри не знал, что сказать. Минут пять они ехали молча, видимых угроз не возникало. Как только исчезла необходимость действовать, Сюмень впал в уныние, обида захлестнула его, как болезнь. Заметив его состояние, Собри попытался вразумить незадачливого изменника: