Геннадий Тищенко - Операция «Гильгамеш»

В два часа пятьдесят минут по местному времени командир американского эсминца Джозеф Маерцки получил приказ: «При активности Израиля демонстрировать готовность содействовать».

Некоторое время Маерцки пытался уяснить смысл послания, но вскоре пришла радиограмма от израильских спецслужб, согласно которой эсминец и направился в определенный квадрат Красного моря, где должен был дожидаться следующих приказов.

Чуть северо-восточнее шифровальщик Моссад безрезультатно бился около часа над расшифровкой, потом доложил руководству:

— Безнадежно. Какие рыбки, какую бабушку?! Просто не за что зацепиться!..

Руководитель оперотдела полковник Израиль Хейфец, бывший в юности обычным одесским фарцовщиком, раскуривал «гавану» в кресле-качалке.

— Сынок, надо родиться в России, чтобы понять эту галиматью, — пробурчал он. — Давай-ка я попробую…

В египетской контрразведке к девяти утра приняли решение: оставив дешифровщикам грызть безнадежный текст и, присовокупив к оригиналу шифровки читаемые тексты американцев и израильтян, они повезли пакет в канцелярию Премьер-министра.

Копии были переданы МИД, ВМС и Комиссару морской полиции…

В полдень следующего дня к крохотному островку уже приближалась российская АПЛ (атомная подводная лодка) «Кронштадт».

В темнеющем небе летел вертолет без опознавательных знаков. С высоты шестисот метров солнце еще было видно.

Пилот и наблюдатель внимательно вглядывались в водную гладь, медленно проплывающую внизу.

— Других островов, судя по карте, здесь нет… — Наблюдатель показал пилоту в сторону небольшого скалистого островка, и вертолет пошел на снижение…

Никита и Виктор в окружении боевиков подплывали на катере к тому же острову, но с другой, южной, стороны.

— Может, объяснишь, как ей это всё удается? — спросил Никита.

— Зря лезете в то, в чём не разбираетесь, — ответил Виктор. — Не советую вам с ней связываться: Инга — непредсказуема! Я совершенно не представляю, на что она способна и чем всё может закончиться!

— Но… — начал, было, Никита и задумался. — Это скорее, подчеркивает её возможности. Хотя… Если это взбрыки неискушенной красотки, это — одно дело… Но, чтобы — совершенно неуправляема…

— Именно это я и хочу сказать… Не понимаю, как вы собирались использовать её? Скорее, она нас всех использует…

Вертолет сел в двух километрах от Инги и ее нового знакомого.

— Это за тобой? — спросил Фил, накидывая рубашку.

— За мной, — после паузы ответила Инга. — Хотя это не те люди, которые преследовали меня до сих пор. Но они тоже ищут меня… Не могу понять, что им всем от меня надо…

Катера пристали к южному берегу острова, и боевики Никиты начали прочёсывать скалистый кусочек суши.

Быстро темнело. Вдали над морем появился освещенный солнцем вертолет. Он описал огромную дугу и пошел к острову.

Никита ощутил холодок в спине. Посмотрев на часы, он собрал помощников. Покосился на Виктора, лежавшего в наручниках, с рюкзаком под головой, который словно прислушивался к чему-то.

— Время двадцать один час, по Москве, — объявил Никита. — Поиски продолжим утром. Федя, предлагаю послушать радио…

Федя, простоватого вида детина, кивнул и приказал радисту пошарить по частотам радиообмена. Второй боевик занялся организацией лагеря. Трое с приборами ночного видения разошлись в разные стороны. Несколько боевиков вернулись к катерам и вытянули их на отмель.

На берегу сменилась охрана…

На противоположной стороне острова приземлился десантный вертолет. К устройству ночлега приступили израильские спецназовцы.

Через десять минут на берегу уже стояли три палатки. В средней — два офицера и один штатский склонились над походным столом. В углу под лампочкой локального освещения на складном стульчике сидел радист и слушал эфир. Командир отряда, коренастый, с рыжей бородой и сросшимися бровями офицер, провел пальцем по светящейся карте-доске.

— До девчонки три километра, — сказал он. — Я посмотрю вокруг сверху. Если кроме парня, посторонних нет, брать обоих. Вторая группа готовится к охвату… Остальные — охраняют лагерь… — офицер вышел и вернулся через несколько минут.

— Попробуем закончить сегодня же… — офицер почесал на русский манер затылок. — Отправляйте группу. Надеюсь, Моше, ты не против?

Штатский снисходительно пожал плечами. Горбоносый, в массивных очках офицер молча вышел.

Послышалась короткая команда, и опять стало тихо. Командир выглянул из палатки: группы захвата уже растворились в густеющих сумерках.

— Пока нет настоящей войны, главный, конечно, ты, — с усмешкой провозгласил штатский. — Хозяин — барин, как говорят в России…

Все заулыбались. Их жизнь прошла в условиях перманентной «войны», что помогло им вырасти мужчинами. Тем более что половина из них были из России, воевавшей почти всегда…

5. Последняя схватка

— Они не одни! — прошептала Инга. — С другого конца острова тоже идут люди! Их не меньше, чем этих… с вертолета… И, похоже, с ними я знакома. Но мне от этого не легче…

Фил внимательно огляделся.

— Я никого не вижу, — пробормотал он. — Откуда знаешь? Ведь совсем темно!..

— Просто знаю… Это трудно объяснить…

Фил присвистнул и задумался.

— Не унывай, — сказала Инга и провела рукой по кудрям американца.

— Что же ты собираешься делать? — Фил был встревожен значительно больше Инги.

— Извини, но я вынуждена опять раздеться… — Инга быстро сбросила майку его подруги. — Отвернись, — попросила она и, когда Фил выполнил ее просьбу — вылезла из джинсов.

— Ты снова уплывешь? — спросил Фил, не оборачиваясь.

— А что мне ещё остается? — Инга наклонилась над головой Фила и, сделав несколько быстрых пассов, горячо прошептала: — Ты меня не видел, ты меня не знаешь, здесь никого не было, кроме тебя и твоей подруги… Тащи ее сюда! Ты меня понял? Она тебя любит, вот и займитесь с ней снова… Впрочем… — Инга поднялась на цыпочки и поцеловала парня в губы. — Ты мне тоже нравишься и, скорее всего, мы с тобой еще увидимся… Чао…

Быстро преодолев кромку пляжа, Инга нырнула в черную воду…

Радист в палатке, стоящей посреди лагеря, поднял руку.

Офицеры разом повернулись к нему.

— Запись перехвата на русском… — радист протянул старшему наушники. — Шифр…

К нему подошел командир, прослушал. Помолчал.