Леонид Кондратьев - Проблемы космического масштаба

Поскольку империя собиралась из множества независимых и весьма разнообразных планет, единой унифицированой имперской культуры так и не сложилось; она по сей день остаётся многонациональной солянкой с уймой разнообразных традиций. Однако первый император-таки привнёс кое-что, устоявшееся впоследствии практически на всей территории. Некоторые пиратские - чего уж там, даже из этих записей, которые Кальне, похоже, пыталась править, был вполне очевиден его род занятий - традиции укоренились на удивление крепко и широко... Так вот как раз оттуда идут корни официального многожёнства.

По правилам пиратского братства почти всё на борту во время похода общее. Так что когда капитан, дабы не делиться с командой, забирал себе несколько красоток, он объявлял, что это его жёны. Соответственно, ему по отношению к ним тоже пришлось соблюдать какие-то приличия. Впрочем, «текучки» это не отменяло - если какая-то «жена» надоедала, капитан просто объявлял «развод». В любом случае, простые пираты себе такой роскоши позволить не могли; однако главарям идея понравилась, и через какое-то время наличие нескольких жён даже стало признаком статуса. А первый император, как уже упоминалось, был как раз из пиратов...

В этом обширном сборище информации было ещё много интересного и полезного - к примеру, текущая структура имперского правящего клана - но...

- Прибыли - сообщила Аюни.

Ой... Я так увлёкся чтением, что пропустил практически всё путешествие. Хотел же посмотреть подводный мир...

Внутренняя обстановка подводной базы Аюни один-в-один повторяла её логово в моём шкафу... за порталом в моём шкафу. Я, нахмурившись, уставился на неё, она ответила невинным взглядом. Блин, там вон даже кружка осталась...

- Точная копия?.. - озвучила мои мысли Лайна, осматриваясь.

- Нет, это тот же самый пространственный карман - отозвалась учёная. - Предупреждая жалобы одного из нас, пока они не озвучены - да, и шкаф, и эта база соединены с одним пространственным карманом, но через него попасть можно только обратно туда, откуда пришли. Кое-что даже мне не даётся...

Её голос звучал искренне удручённым.

- Вы смогли создать альтернативные входы в один пространственный карман? - в голосе принцессы на этот раз для разнообразия звучало не только удивление, но и уважение. - Но на предпоследнем симпозиуме имперской академии это было признано невозможным, и на последнем этот вывод подтвердили!

Принцесса ещё и наукой интересуется? Мы с Лайной одинаково удивлённо взглянули на неё.

- Этим старым болванам намного проще признать что-то невозможным или безперспективным, чем хотя бы попытаться мыслить нестандартно - презрительно фыркнула Аюни; кажется, у неё даже глаза засветились ярче. От раздражения? - Принцесса, я вас прошу, не не замусоривайте себе мозг их пустобрёхством и вообще не упоминайте при мне этих идиотов. Особенно Ойнара Ли-Харо, Улиа Нарига, Шарна Кацке и Лорга Дзе... они позорят саму идею открытости ума и безграничности науки. Только подумать, запретить исследования кварковой нестабильности из-за практически пренебрежимого риска!..

Мы с пираткой переглянулись; Анасия зевнула. Громко.

Глава 15. Разговоры по душам

- Прекрасная саани уделит недостойному несколько мгновений своего времени? - Вопрос, заданный в лучших традициях вбитого в меня Кальне придворного кодекса вечнозвездной империи Джали заставил одну чрезмерно увлеченную наукой персону все-таки обратить на презренного меня внимание. Еле-еле успел. Еще бы пара-тройку шагов, и Аюни скрылась бы в недрах лабиринта, который она по какому то недоразумению зовет «маленькой, совсем не приспособленной для нормальной жизни базой».

- Сейчас как раз из кристаллизаторов образцы доставать надо, и аппаратуру контроля периметра надо запустить... - Может быть я не такой уж специалист по ксенологии, да и психологом одного недоучившегося студента назвать очень трудно. Но когда вот так начинают частить и почти незаметно, но отводить взгляд в сторону, то не надо быть пророком и специалистом по инопланетной культуре, чтобы не понять... не догадаться, что кого-то, не будем показывать пальцами, немного водят за нос, или, что еще хуже, немного в чем-то накалывают. Или «вешают лапшу», «разводят» и еще куча подобных терминов.

Достало! Достало даже не отношение, а тот факт, что вокруг меня не то что водят какие то хороводы - нет, меня используют как слепого котенка. Более того - за меня чть ли не лапки переставляют! Гррррр!!!

Может быть, в этом самом излюбленном всеми астероидными грязеловами (коих так любит поминать Лайна) кодексе мой поступок и относится к самым что ни наесть выходящим за границы дозволенного для аристократа. Но! Ректора вашего тридцать три раза правым веслом баркаса до характерного щелчка! Мне вот сейчас. Вот именно в эту минуту абсолютно. Даже не то что бы фиолетово - серобуромалиново! Тем более что за сегодняшний чрезмерно сумасшедший день я и так достаточно являл себя образцом невозмутимости и апологетом нормальности. Хватит!

Схватив замершую и опешившую от неожинанности ученую за плечико, я развернул ее и прижал к бугристой окрашенной какой-то странной то ли краской, то ли покрытой слоем белого пластика стене коридора и заглянул в глаза. В ту самую бездонную бездну, которую опытные сердцеедки прикрывают длинными, как сама жизнь ресницами, манипулируя бедными несчастными и крайне тупыми зверьками, по какой-то причуде эволюции называемыми «сильным» полом.

- Моего мнения никто спрашивать не собирается? - не сказать, что бы голос, с которым эта фраза была произнесена, смахивал на рычание. Но близко. Очень.

- Антон, о чем ты говоришь? Неужели... - Все же опыта у Аюни маловато. В мозголомных интригах и высшем галактическо-дворцовом канцелярите может быть она и богиня, но вот судя по реакции и задергавшимся зрачкам вот так, лицом к лицу, зеленоглазой красавице вести словесную дуэль было некомфортно. Оставим за кадром от чего и почему, но факт остается фактом. Тем более что в данный момент это мне только на руку.

- Может быть сейчас - приблизив свои губы почти к почему-то моментально заполыхавшему левому ушку, я, сотворив гигантское усилие над своей психикой и нервами, прошептал внезапно охрипшим голосом тот самый вопрос который бился в моей голове где-то с середины этого сумасшедшего дня. - Подопытный? Моя королева...

Не знаю - не знаю и до сих пор не могу понять, почему с моих уст сорвалась именно эта фраза. Взбалмошная, вечно невыспавшаяся, стервозная, грустная и одновременно ехидная, способная одним словом взбесить или заставить смеяться - не знаю - Аюни всегда вела себя так, как будто окружающий мир является всего лишь большой, скучной, но временами интересной песочницей. Все вроде так... за исключением грусти - стылой грусти, спрятанной где-то в глубине омутов этих зеленых глаз, больше подошедших бы какой-нибудь ведьме чем ученому... так о чем же ты грустишь, моя королева? Кто или что посмело оставить стылый след в глубине твоей души. В том самом кристалле сосредоточения больше похожем на цветок... цветок, подернутый дымкой затаенной боли. Будь проклят этот чертов псионический дар, которым я обязан опять же тебе, моя королева. Не знаю и не хочу знать, что же ты сделала с моим телом, но именно благодаря этому я смог прикоснуться своими немытыми руками к... даже не к красоте... да я, черт побери, даже не могу подобрать слова и определения! Да и черт с ними - ты прекрасна, моя королева, и мне хочется выть от того, что я не могу осушить те кровавые слезы, стекающие по совершенным, больше похожим на божественные в своем величии протуберанцы солнечной плазмы, лепесткам цветка твоей души. Прости меня, моя королева... затянутый в шелка двор, кринолины, вечно спешащие пажи, краски и жемчуга дамских нарядов, ржание коней и рев труб... развивающиеся в небесах вымпелы и трубные возгласы герольдов - вот то чего достойна твоя красота. Красота даже не тела - души... той самой души, скрытой полумраком грусти и забвения. Скорлупой, уродливой скорлупой которую ты возводишь своими же руками. Прячась от мира... от себя самой.