Инна Зинченко - Программа минимум для начинающих

— Ага, — согласилась Юнка, — Он гораздо хуже! Он урод и мерзавец!

— Меня зовут Роча. — сказала девушка — Я люблю Граша. Поверьте, он замечательный, необыкновенный. К нему нужно только привыкнуть.

Юнку перекосило.

— Как он вас обработал? — спросила она.

Роча опустила глаза и ничего не ответила. Зато Юнка молчать не собиралась.

— Как? Ты мне скажи, как ты могла стать его женой?! И ты, что же, привела к нему свою семью? Вижу — привела. Ты предала свою семью! Я ненавижу предателей!

Ну, это-то я знаю. Только зря она набросилась на бедную девушку. Ну, подумала бы сама, что ей оставалось еще делать?

Остальные женщины с нами не общались, делали вид, что нас тут вообще нет, Да мы и не стремились им особенно понравиться. Чего нам слушать, как им всем здесь хорошо, и какой замечательный парень этот Граш.

Вскоре привели шесть детей. Дети были удивительно похожи друг на друга — все рыжие и у всех были разные глаза: один синий, другой черный. Странно.

— Почему все дети разноглазые? — спросила я у Рочи.

— Потому, что от Граша рождаются почему-то только такие дети. У него самого глаза одинаковые, а у его детей — разные. Вот ты спрашивала — обратилась она к Юнке, — почему я с Грашем. Все очень просто, потому, что он — отец моего ребенка. Нет, он меня не насиловал, все получилось как-то само собой. Ну что тут скажешь? Это ее выбор и не нам ее упрекать за это. Мы сами еще не знаем, что будет с нами.

— Здесь слишком много рыжего цвета — раздраженно сказала Юнка.

— Да, чего много, того много.

Так прошло еще две недели. Мы по-прежнему ни с кем не общались, кроме Рочи. О нас забыли даже стражники. Мы ничего не делали, просто бестолково шлялись по замку.

Наверное, Грашу все доносили, и он от души смеялся над нами в своей мрачной комнатке. Дав нам относительную свободу, он лишний раз хотел нам доказать, что отсюда нам никогда не сбежать. Видимо, он надеялся, что, убедившись в этом, мы быстренько сломаемся и станем покорными овечками. Зря он так уверен в себе! Бог любит обламывать таких вот самоуверенных типов. Думаю, что и этого обломает.

А ночью я услышала Софа:

«Как вы там?» — звучал у меня в голове его голос — «Вам помощь нужна?» «Нет, сами справляемся».

«Вас не обижают?»

Знаю я, что его больше всего волнует! Боится, что Граш меня охмурит. Нет, он неисправим!

«Семья Юнки хочет идти к замку Граша. Что делать?»

«Отговорите их. Обратно они не вернутся. Скажи им, что мы скоро сами вернемся».

«А вы вернетесь?»

«Да я-то могу хоть сейчас, но не могу же я оставить здесь Юнку. И вот еще, что я почему-то уверенна, что, если мы сумеем отсюда сбежать, то все здесь будет хорошо».

«Долго не задерживайтесь там. Не нравится мне этот Граш.»

Мне Граш тоже не нравится, но совсем по другой причине. Я его не боюсь, но мне не нравится его сила. Откуда она и что из себе представляет? Я считаю, что сильным должен быть только добрый человек, а мерзавец просто не имеет права на силу!

Всю оставшуюся ночь я не спала. Безумно хотелось оказаться дома, на Земле, где и воздух такой знакомый и небо знакомое и все понятно. И я могла это сделать. Ведь никто ничего бы не заметил, никто, кроме меня, А я, вернувшись обратно, на Гаэзи, что-то забыла бы, что-то пропустила бы, не здесь, нет, в себе самой. Я вернулась бы совсем другим человеком, как это бывает всегда.

Думаю, что Граш вновь захочет пообщаться и мне надо что-то решать.

Я уже знаю, что мы сделаем, но сначала мне надо кое-что проверить. Если моя смутная догадка верна, то очень скоро мы отсюда сбежим. Только бы все оказалось так, как я думаю!

Блин, живу в этом гареме, дохну от скуки, ничего не делаю. Скоро крышу сорвет от всего этого.

Все! Сомнения меня совсем замордовали. Это нечестно по отношению к Юнке, ведь она лишена такой возможности, но я должна немного отдохнуть на Земле и пообщаться с нормальными людьми. Никто ничего не заметит, ведь я никуда не исчезну, я вернусь в тот же миг, из которого уйду…

Вдруг в солнечном сплетении у меня появился пульсирующий комок, так бывает когда, что-то неожиданно меня пугает, но сейчас я поняла, что это бунтует моя вторая половина — скарр. Он категорически не хотел, чтобы я возвращалась домой до того, пока не выполню это задание. Мой скарр — очень обязательный парень, а вот я — нет. Для него «первым делом — самолеты, ну, а девушки — потом». Но он — скарр и он может себе позволить быть универсальным солдатом, а я всего лишь человек и тоже йогу себе позволить быть всего лишь человеком.

Я посмотрела на спящую, на соседней кровати Юнку и почувствовала угрызения совести — она ведь не может устроить себе такие каникулы.

Господи! Как можно привыкнуть к тому, что я сейчас нахожусь сразу в трех местах?! Сейчас я нахожусь на Шабаре, на Земле и здесь! Как нормальный человек может понять и принять такое? Эти игры со временем не вмещаются у меня в голове. Нет, вполне возможно, что когда я проживу восемь тысяч лет, как Смиг, я научусь воспринимать все, как должное, но не раньше.

Итак, на Землю или нет? Я вновь посмотрела на Юнку. Уж лучше бы не смотрела — совесть снова зашевелилась.

Значит так, сначала я кое-что узнаю, а потом на свободу с чистой совестью.

Я закрыла глаза и отключилась от своего тела. Я перестала чувствовать его, оно медленно таяло, словно горящая свеча и вот я уже вне его. Я легка и бестелесна. Удивительное чувство! Все можно и ничего нельзя. Но мне и не надо ничего делать, мне надо просто немного попутешествовать, всего-то.

Но для начала я посещу этого выродка — Граша. Мне интересно, что он сейчас делает. Спит, конечно.

Но он не спал. Он сидел в своей комнате, сжимая руками голову. Лицо его было искажено страданием. Грашу было очень плохо!

— Что вы от меня хотите, что? — почти беззвучно шептал он. — Я делаю все, что вы мне говорите. Не мучайте меня!

Что это с ним? С кем он говорит? Неужели парень и вправду сумасшедший?

— Боги, не мучайте меня!

Все понятно, с богами он говорит и беседа, судя по всему не из приятных. Знаем мы, что это за боги. Не хотела бы я с ними общаться. Мой скарр, например, никогда меня не терроризирует, сидит тихо, как мышка, а в нужный момент очень ненавязчиво поможет и опять в норку. А вот антискарры, судя по тому, что я вижу, не церемонятся с нами, убогими.

Он закричал от боли. По всему телу пробежала судорога, лицо исказилось до неузнаваемости, а глаза вдруг стали разного цвета, как у его детей. Он весь дрожал, по телу катился пот. Бедолага, что же с ним происходит?!

— Я все сделаю!

Интересно, что он еще собирается здесь натворить? Хотелось бы мне это узнать, но мое присутствие рядом с ним в таком бестелесном виде становится опасным, ведь антискарр может меня обнаружить и тогда…