Виктория Угрюмова - Огненная река (Кахатана - 3)

- Почему вы назвали Бордонкая великим? - спросил Банбери севшим голосом.

- Да так, - растерялся было Куланн, но решил не выкручиваться, раз проговорился, и решительно ответил: - Потому что в священной роще Салмакиды, что в Запретных Землях, рядом со статуями аллоброга и альва, о которых уже упоминал барон Воршуд, стоит памятник самому великому воину Варда. Траэтаона счел его равным себе, а Победитель Гандарвы хранит его секиру как единственную ценность. Имя этого воина - Бордонкай. А также там стоят памятники двум волкам-урахагам и разбойнику ингевону. И это доказывает, что Истина существует для всех. Да будет вам известно, барон, что Великая Кахатанна, Богиня Истины и Сути, каждый день ходит к этому месту, чтобы поклониться своим друзьям.

Барон молчал, краснел и бледнел попеременно, сжимал и разжимал кулаки и все же произнес вслух:

- Я видел, как ваш великий Бордонкай убил собственного брата. Именно после того случая я оставил военное ремесло и вернулся в Ронкадор. Открыл здесь гостиницу и вот живу - не жалуюсь.

- Это прекрасно, барон, - сказала Каэ. - Но после гибели своего брата Бордонкай прожил не очень долгую, но очень насыщенную жизнь. И совершил множество подвигов.

- Я не верю! - воскликнул Банбери Вентоттен.

- Бывает. - Она пожала плечами.

И старик схватился за сердце:

- Принцесса! Голосок у вас нежный, но ведь вы произнесли это точь-в-точь как Бордонкай. Но она промолчала.

Утром следующего дня Каэ сидела в кресле у незажженного камина. Все еще отдыхали в своих комнатах, но ей не спалось, и она спустилась в обеденный зал. На улице стояла жуткая жара, а здесь, в прохладе, хорошо думалось, и она дремала в тишине, иногда возвращаясь в мыслях к дальнейшим планам. Из этого сладкого, блаженного состояния ее вывел сам хозяин гостиницы, барон Вентоттен. Он подошел к своей гостье, кашлянув, чтобы не испугать бесшумным появлением (а ходил барон Вентоттен, как кошка), и нерешительно произнес:

- Хотите позавтракать, принцесса?

- Да, если можно.

- Невозможного нет для потомка славного рода Вентоттенов, - сказал барон так печально, что сердце у нее защемило. - Принцесса, вы были в Запретных Землях?

- Да, - твердо ответила Каэ. Ей было сейчас наплевать на осторожность: ей нужно было, чтобы улыбнулся этот удивительный барон.

- Вы лично видели памятник Бордонкаю?

- Да, конечно.

- И Богиню Истины тоже видели? Ну как она приходит к ручью?

- Видела, барон. Чтобы развеять ваши сомнения, сразу скажу, что земли Коттравей находятся на самом севере Сонандана, по-вашему Запретных Земель.

- Понимаете, если бы мне случилось встретить Великую Кахатанну, я бы попросил ее приоткрыть мне лицо Истины. Мне необходимо узнать, есть ли оно вообще - это лицо. Или она принимает облик, удобный тем, кто ее почитает.

- Боюсь, барон, что каждый действительно видит что-то свое. И только тот, кто просто живет по правде (как бы смешно и по-детски это ни звучало), однажды встречает ее, настоящую.

- Принцесса, вы снились мне. И снились очень странно, - сказал барон. - Я видел во сне Бордонкая. И он указывал мне на вас своей огромной рукой, и улыбался, и крутил усы.

- У гемерта не было усов, барон, - ответила она холодно. - Зачем вам эта глупая проверка?

- А затем,- неожиданно разъярился Банбери Вентоттен, - что я всю жизнь благополучно хранил одну тайну. Она не моя, я не имею права ее разглашать. Но я побоялся в свое время принимать ответственность за обладание ею на себя и сбежал. Правда, я вернулся и всю жизнь держал язык за зубами. А когда я вижу вас, принцесса, меня, как ребенка, распирает от желания поделиться с вами. Но ведь запрещено, нельзя!

Каэ не любила разыгрывать из себя грозную и величественную, недоступную и холодную бессмертную богиню, но здесь случай был тяжелый, и выбирать не приходилось.

- Барон Вентоттен, - сказала она ясным и твердым голосом, - посмотрите мне в глаза.

И, подчиняясь этому нелепому на первый взгляд приказу, хозяин Ноттовея заглянул в сверкающую глубину.

- Барон Вентоттен, хранитель талисмана, последний рыцарь храма Нуш-и-Джан, чего боишься и от чего бежишь? Смотри на меня и попытайся увидеть лицо Истины.

Банбери Вентоттен опустился на колени и молвил тихо:

- Великая Кахатанна, я знаю, что это ты, но я недостоин говорить с тобой, ибо по-прежнему вижу перед собой принцессу Коттравей, не в силах узреть твой истинный облик.

- Уже узрел, и теперь давай говорить по-человечески, - рассмеялась Каэтана.

Барон Банбери Вентоттен был прямым потомком Арлона Ассинибойна, а значит, хранителем талисмана и рыцарем храма Нуш-и-Джан. Ему бы гордиться своим родством и великой честью, но гордиться было уже нечем. Храм Нуш-и-Джан лежал в развалинах, хассасины-хранители перестали существовать значительно раньше, чем мощная каменная постройка, а их потомки теперь яростно воевали друг с другом за власть в Ронкадоре и Игуэе, напрочь забыв о своем долге перед прежними богами.

Правду говоря, Банбери и сам не верил в таинственные истории о каком-то камне, вынутом из перстня и похороненном в храме у подножия Лунных гор. Его отец воспринимал всю эту историю как легенду, правда очень красивую. И часто рассказывал ее своему сыну на ночь, чтобы малыш быстрее засыпал, - ведь легенда изобиловала ненужными и довольно скучными подробностями, а также труднопроизносимыми именами. И как быстродействующее снотворное отлично себя зарекомендовала. Может, именно поэтому каждое слово древнего предания буквально впечаталось в мозг маленького Банбери.

Затем отец погиб; шаткий мир между Ронкадором, Кортеганой и Эль-Хассасином выглядел как бесконечная череда вооруженных столкновений, которые не называли войной лишь потому, что люди привыкли с течением лет, что так и должно быть. Члены одной семьи часто оказывались не только по разные стороны границы, но и во враждующих армиях. Братья уничтожали братьев, отцы сходились в сражении со своими сыновьями, и жизнь стала бессмысленной, потому что самые незыблемые ценности неожиданно обратились в прах. Не желая обагрять свои руки родной кровью и губить душу, Банбери обратил свой взор к другим странам, где можно было бы начать все сначала. Молодой барон Вентоттен покинул Иману и отправился на соседний континент в поисках счастья. Он действительно был наемником и несколько лет подряд воевал в Таоре и Аллаэлле. Ужасная история Бордонкая исполнила его отвращением к военной службе; Банбери вернулся на Иману и вложил всю имеющуюся наличность в покупку гостиницы.

Как-то несколько раз у него возникало желание, отправиться на юг Ронкадора, пробиться через тропический лес, пересечь озеро Эрен-Хото и достичь загадочного храма, чтобы убедиться в том, что он все-таки существует. Но то дела не пускали, то денег было мало, то вдруг южные провинции вспыхивали войнами и восстаниями. Так и не случилось барону Вентоттену съездить и проведать свое наследство.