Николай Шагурин - Эта свирепая Ева (Сборник)

— Из группы «Зодиак», — наконец выдавил он.

— Я вижу, память вам не изменила.

— Пощадите!

— Проси пощады у своих погибших жертв.

— Но ведь тот, о ком вы говорите, ослеп…

— Ты прав, Иуда. Гляди, подлый трус…

Моро сорвал очки. И то, что увидел гестаповец, поразило его, как удар обухом по темени.

Он вытянулся на стуле, как-то странно икнул, рот у него перекосило, и он так и остался неподвижным, вперив в Моро взгляд своих выпученных оловянных глаз.

Моро поднял его руку, и она упала на стол с глухим деревянным стуком.

Этьен Фаго был мертв.

НОВАЯ ЛАМПА АЛАДДИНА

Аладдин потер лампу, и перед ним по

явился джин гигантского роста и ужасаю

щего вида.

— Я раб лампы и того, кто ею владе

ет,- заревел он. — Приказывай! Может

быть, ты хочешь, чтобы я построил дво

рец или разрушил город?

Сказки тысячи и одной ночи

Но ведь и вымысел может Пролить нем

ного света на то, о чем писалось, как о

реальных фатах.

1. ОБРЫВОК ПЕЧАТНОЙ БУМАГИ

Санта-Барбара, столица маленькой республики Микроландии. В центре города, в квартале от дворца диктатора, высится восьмиугольная афиша-тумба (таких реликтовых сооружений теперь уже не встретишь ни в одной европейской столице). Афиша мюзик-холла:

«Тропические страсти». Оперетта: «Сорок любовниц», музыка Амадео Пинкетти. Кинотеатр «Аполло»: американский гангстерский фильм «Целуй меня насмерть». Театр «Гиньоль»: «Рука мертвеца». И среди пестрых афиш, кабаре, дансингов, стриптизных заведений и кабаков высокого разряда болтается по ветру обрывок бумаги, на котором крупным шрифтом значится:

Внимание!

10.000 крезо будет выплачено тому, кто задержит, и 5.000 крезо тому, кто укажет местопребывание особо опасного преступника ТИЛО РУН-РИНА, обвиняемого в государственной измене.

Остальное оборвано, но можно заметить, что дальше была помещена фотография. Весьма вероятно, что некто, желающий заработать 10,000 крезо, оторвал и унес портрет опасного государственного преступника.

Прямо напротив афишной тумбы полукруглая арка ведет во двор мрачного кирпичного здания коммерческого суда. В ясные дни под аркой можно видеть человека экзотической наружности, смуглого, горбоносого, черноусого и черноглазого, в чалме и пестром халате. Это предсказатель судьбы Хуссейн Абдулла Исхак. Он сидит на низенькой скамеечке, перед ним разостлан коврик, на котором разложены яркие раковины, целая коллекция полудрагоценных камней разных цветов и огранки (Хусейн объясняет клиентам, что каждому характеру соответствует определенный камень), и на подставке из яшмы — хрустальный шар, в котором Хусейн созерцает будущее. Его никто не гонит отсюда. А в клиентах недостатка нет: люди бизнеса во многом зависят от случая и потому — суеверны.

— Рад видеть тебя, дорогой Кербер, — сказал он высоким, писклявым голосом. — С нетерпением жду твоего чрезвычайного сообщения…

Дельфас откашлялся.

— Да, экселенц *.

Он возлагал на эту аудиенцию большие надежды. Нужно было только заинтересовать диктатора.

Дельфас перегнулся через стол и многозначительно произнес:

— Что бы вы сказали, экселенц, если бы я предложил вашему вниманию волшебную лампу Аладдина?

2. ДИКТАТОР И ЕГО НАПЕРСНИК

Незадолго до того, как был объявлен розыск государственного преступника Тило Рун-Рина, Кербер Дельфас, государственный наушник второго класса, имел аудиенцию у диктатора Микроландии. Он вошел в приемную, придав верхней половине туловища наклон в 45 градусов. Здесь полагалось сдать портфель (личное оружие у него отобрали еще при входе во дворец).

Распахнулась бронированная дверь. К диктатору Дельфас взошел уже с наклоном в 90 градусов, так что металлические наконечники аксельбантов, свисающие с левого плеча, звякнули о паркет. Дельфас был тощ, долговяз, и диктатор усмехнулся: черт, как бы не переломился…

Наконец Дельфас выпрямился, и густое серебряное шитье на воротнике и обшлагах мундира заблестело в лучах заходящего солнца, проникавших сквозь пуленепробиваемое стекло огромного окна. Диктатор любил представительность и приближенных одел в импозантные мундиры. Сам диктатор был разряжен как рождественская елка: столько было навешано на нем всякой золотой бахромы, шнуров, шевронов, орденов ве

3. ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС КЕРБЕРА ДЕЛЬФАСА

Диктатор откинулся на спинку кресла и расхохотался.

— Ты что, вообразил себя волшебником из Магриба? Я еще не впал в детство…

— Экселенц, поверьте мне, это гораздо серьезнее, чем можно подумать. Я не шучу. Представьте себе аппарат, который будет производить все, что вам угодно.

— И танки?

— И танки.

— И атомные бомбы?

— Сколько угодно и по баснословно дешевой цене.

В глазах диктатора блеснул хищный огонек. Дельфас внутренне ликовал: клюнуло!

— И где же находится эта необычайная лампа?

— В ИНЭ.

— Это что?

— Институт новейшей электроники.

Диктатор припомнил, что такое научное учреждение существует и находится неподалеку от столицы.

— И он уже создан, этот аппарат?

— Пока нет, он строится.

1 Ваше сиятельство (испорч. франц.).

Диктатор вскочил и взволнованно заходил по кабинету.

— Черт побери, это вещь, если не брехня.

— Экселенц, я не позволил бы себе мистифицировать вас.

Дельфас внимательно следил за тем, как реагирует диктатор. А реагировал он бурно.

— И я могу получить в руки эту Аладдинову лампу?

— Я приложу все усилия, чтобы сделать это… Если вы предоставите мне необходимые полномочия.

Диктатор подошел к Дельфасу и потряс его за плечи. Последний никогда не видел его таким взбудораженным.

— Не только неограниченные полномочия. Я озолочу тебя. Сейчас, авансом, ты получишь чин государственного наушника первого класса. Я подарю тебе имение в Эгретских горах. Я…

Чин государственного наушника первого класса соответствовал министру. Звездный час Кербера Дельфаса наступил.

Диктатор, немного поостыв, снова опустился в кресло.

— Кто руководит работами?

— Тило Рун-Рин, инженер-электроник, микроландец.

Диктатор поднял глаза к потолку, как бы припоминая. Припоминать, собственно, было нечего, это имя ничего не говорило ему, хотя и было широко известно в научном мире.

— Ты знаешь его?

— Очень хорошо. Мы когда-то вместе учились в Париже.