Мария Гинзбург - Не пролететь мимо Земли

– Да, – сказал Эмиль рассеянно и послюнявил палец, чтобы бумажки не прилипали к рукам. – Это был очень хороший героин.

Василий Владимирович понял не сразу. Но когда до председателя жюри дошло, о чем говорит бас-гитарист «КБ», нездоровая бледность сошла с его лица. У Трубецкого налилась кровью даже шея.

– Ты мне его в вино подсыпал, что ли? – спросил Василий Владимирович со сдерживаемой яростью в голосе.

Рикошет пересчитал всю пачку и теперь листал купюры в обратном порядке.

– Ничего я тебе не подсыпал, – ответил он. – Я себе кое-что намазал. С вазелином замешал…

– Так вот почему тебе вдруг приспичило с презервативом! – уже не сдерживаясь, воскликнул Трубецкой. – Сволочь ты, Эмиль!

– Да, мне была нужна ясная голова, – спокойно отвечал тот. – А все эти шпионские штучки были бы совсем ни к чему, если бы ты не закрывал дверь на внутренний замок и не расставался с ключом даже во сне.

Эмиль убрал деньги во внутренний карман куртки, а затем поднял руку и запихнул купюру в пиджака Василия Владимировича купюру.

– Это лишнее, – пояснил он.

На скулах председателя жюри выступили багровые пятна, каких не постеснялся бы и настоящий демон.

– Больше никогда не приходи ко мне, – задыхаясь, сказал Василий Владимирович. – Никогда!

Рикошет чуть склонил голову набок и переспросил:

– Ты уверен?

Трубецкой испытал краткую, но мощную вспышку удовлетворения оттого, что хоть чем-то ему удалось пронять своего несгибаемого любовника.

– Да! – с наслаждением воскликнул Василий Владимирович.

– Я счастлив, – с чувством ответил Эмиль.

Василий Владимирович попятился, затем быстро пошел прочь. Вслед ему, не своим сильным, низким голосом, а противным и гнусавым, Рикошет пропел:

– «Моя попытка номер пять…»

Трубецкой резко остановился и обернулся, доставая купюру из кармана. Он очень нехорошо улыбался.

– Ты не в ладах с арифметикой, милый, – сказал председатель жюри, собираясь швырнуть бумажку на пол. – Пятым был твой отец…

– Ничего подобного, – презрительно ответил Эмиль. – Блядей я не считаю…

Василий Владимирович смял купюру, развернулся. До самого бара он шел не останавливаясь и не оборачиваясь. Вид у него был такой, словно за ним по пятам гнались черти.

Рикошет нашел Гарика в гримерке. Солист «КБ», сидя на корточках, рылся в сумке со своими вещами. Гарик услышал, что кто-то вошел, но от своего занятия не оторвался.

– Рита приехала, – сказал Эмиль, останившись у него за спиной.

– Я знаю, мне Лена сказала, – сказал Гарик. – Вы оставайтесь, а я к ним в бар пойду. Все равно ясно, что до призовых мест нам, как до Америки. Где «Поплавок»-то этот? Мимо Лопаты, через пляж и под мост, что ли?

Что-то в его тоне царапнуло слух Рикошета.

– Да, – сказал Эмиль. – Пойдемте все вместе, здесь уже нечего ловить. Я с Трубецким разговаривал, в число призеров мы не войдем.

Гарик чуть вздрогнул, услышав имя главного спонсора, но ничего не сказал. Парень выпрямился, и Эмиль увидел в его руках шитые серебром ножны. Лена, очевидно, сообщила и о подсмотренном поцелуе.

– Я пойду один, – сказал Гарик.

– Это для кого? – осведомился Рикошет, глядя на ножны. – Для Риты? Или, может, для меня?

Гарик повернулся к нему лицом. Эмиль вздрогнул. У Бабая было абсолютно мертвое, застывшее лицо.

– Харакири сделать, – сказал Гарик, усмехаясь одними губами.

– Это ведь только один поцелуй. Как же ты собирался… – сказал Рикошет растерянно. Тут парень понял, что его слова не производят на Гарика никакого впечатления, и попробовал сменить тон. – Да и коротковат твой нож для харакири.

– Справлюсь как-нибудь, – мрачно сказал Гарик, одевая ножны на пояс. Сверху музыкант накинул куртку, чтобы не вызывать нездорового восторга у блюстителей порядка, которые могли встретиться на его пути. Вдруг губы его дрогнули. – До чего мы с тобой довели девушку, Рикошет… Два пидораса...

Он двинулся к выходу. Но между ним и дверью стоял любовник.

– Да что Лена наплела тебе? – спросил Эмиль.

– Лена сказала, – лишенным каких бы то ни было эмоций голосом ответил Гарик. – Что они с Орешком встретили Риту внизу. Она целовалась взасос с красивой девушкой, увидела их и сказала, что сейчас они уходят в бар. Чем закончится совместное распитие алкогольных напитков, я легко могу себе представить… Как это Рита вчера сказала, «почему тебе можно, а мне нельзя?» Лучше бы ты с ней переспал!

Рикошет тихо матюгнулся. В этот момент в гримерку вошел Орешек, да так и замер. Эмиль забыл закрыть дверь, и парни не услышали его появления. Рикошет стоял спиной ко входу, а от Гарика барабанщика скрывала мощная фигура музыканта.

– Да я с Ритой целовался, я, – сказал бас-гитарист. – Лена все наврала тебе, от злости. Никакой девушки Лена не видела даже, это Рита сама сказала, что, мол, встретила подругу и та зовет ее посидеть…

Эмиль осекся. По глазам Гарика было ясно, что он не верит любовнику ни на грош.

– Я когда-нибудь врал тебе? – начиная раздражаться, сказал Рикошет.

Гарик покачал головой:

– Ты не был лично заинтересован.

– Разве?

– Я ухожу. Пусти…

Рикошет отступил, и тут Бабай увидел Орешка.

– Витек говорит правду, – сказал барабанщик тихо. – Рита целовалась с ним, и никаких девушек с Ритой не было.

Бас-гитарист резко обернулся, услышав голос. Увидев Орешка, Рикошет непроизвольно принюхался. Лицо его исказила гримаса ярости. Да и Гарик уже почувствовал запах, исходивший от барабанщика – влажный, тяжелый запах перепревшего сена.

– Чем это от тебя пахнет? – сказал Гарик. – Никак шмалью? Ну-ка, иди сюда…

У него был такой тон, что Орешек едва не задал стрекача. «Но подумала и вернулась», вспомнилось барабанщику, пока он подходил к парням. – «Как бы хуже не обернулось…». Несмотря на некоторые, вполне обоснованные опасения за собственную шкуру, Орешек чувствовал радость за парней. Они забыли, пусть на миг, о своих собственных проблемах, вспомнили, что у них есть общее дело. Дело, которое держится только на них двоих.

Рикошет сгреб парня за куртку, резко дернул и развернул лицом к запыленному окну, через которое все проходило достаточно света для теста. Барабанщик заморгал – лучи низко стоявшего солнца били прямо в глаза.

– Прекрати жмуриться! – рявкнул Эмиль, заглядывая в глаза Орешку.

– Столько денег на тебя угрохали, скотину, – гневно сказал Гарик, тоже пытаясь посмотреть в глаза долговязому барабанщику. – Рикошет из-за тебя…

Эмиль сильно наступил ему на ногу, и Гарик замолчал.

– Да я просто с ребятами рядом постоял… – робко пискнул барабанщик.

– Я тебе сейчас постою, – хмуро сказал Гарик. – Я тебе вставлю сейчас по самое некуда…