Олеся Чертова - Млечный Путь №2 (5) 2013

Широкое лицо схватившего его человека расплылось в ухмылке.

– Неплохо вздремнул, а? – спросил он с ехидной озабоченностью.

Заруэлл не соизволил показать, что услышал вопрос.

Крупный мужчина отвернулся.

– Сообщи шефу, что он проснулся, – приказал он.

Заруэлл перевел взгляд на парня помоложе с белокурой челкой, который стоял чуть поодаль. Тот кивнул и вышел, а оставшийся пододвинул стул к койке Заруэлла.

Пока внимание охранников было отвлечено, Заруэлл, незаметно напрягая мышцы, насколько возможно ослабил ремни. Когда крупный мужик двигал стул, он с трудом, но сумел вытащить руки из кожаных петель. Оставалось только ждать.

Крупный мужик громко рыгнул.

– Говорят, ты великий дока в этом деле, – сказал он, и на его загорелом до черноты  лице обнажились в усмешке крупные квадратные зубы. – Может, покажешь мне все, что умеешь?

– Трусливый ублюдок, – только и ответил Заруэлл.

Усмешка исчезла с лоснящегося лица мужчины. Он встал со стула,  наклонился над койкой – и Заруэлл стремительно сжал ему горло сначала левой, а потом и правой рукой.

Рот у мужчины открылся, он попытался крикнуть и резко откинуться назад. Потом  вцепился в руки, сжимавшие ему шею. Когда ему не удалось освободиться от захвата, он внезапно всем своим весом навалился на Заруэлла.

Тот прижал дергающееся тело к груди и держал его так, пока судорожные движения не прекратились. Потом он сел и сбросил тело на пол.

Ремни на бедрах тоже поддались…

Психоаналитик вытер носовым платком верхнюю губу.

– Постепенно отдельные эпизоды складываются в цельную картину, – он постарался произнести это беззаботно. – Думаю, еще парочка эпизодов – и мы добьемся цели.

Заруэлл промолчал. Он чувствовал, что его память вот-вот восстановится, и не двигался,  надеясь на лучшее. Однако больше ничего не произошло, и его мысли возвратились к более насущным проблемам.

Расстегнув пуговицу на рубашке, он оттянул пластиковый лоскут чуть пониже грудной клетки и вынул маленький плоский пистолет. Взвесил его на ладони. Теперь он знал, зачем все время носит его с собой.

На Бергстрома это произвело ошеломляющее впечатление.

– Вы же не собираетесь… – с трудом произнес он, не отрывая взгляда от оружия. Потом добавил: – Вы, должно быть, шутите…

– У меня нет чувства юмора, – уточнил Заруэлл.

– Это же глупо!..

Бергстром, очевидно, понимал, что находится на краю гибели. И, однако, на удивление быстро оправился от страха. Наверно, Заруэлл зря решил, что парень слабоват и слишком привык к легкой жизни и привилегированному  положению, чтобы спокойно встретить опасность. Это было любопытно, и Заруэлл не стал сразу  нажимать на спусковой крючок.

– Что глупо? – спросил он. – Что я поверил, будто вы соблюдаете  клятву Меннингера о неукоснительной конфиденциальности?

Бергстром покачал головой.

– Признаю, что уже нарушил клятву. Но я вам нужен. Ведь ваша проблема не решена. Если вы убьете меня, вам все равно придется довериться какому-то другому аналитику.

– Значит, вы лучше всех можете мне помочь?

– Да не в том дело! – рассердился Бергстром. – Подумайте сами, вы ведь вроде бы умный человек! Предыдущие эпизоды показали, на что вы способны. Последний эпизод произошел здесь, на Сент-Мартине, но особого значения это не имеет. Если бы я собирался передать вас полиции, я бы давно это сделал.

Заруэлл заколебался, взвешивая,  правду говорит психоаналитик или нет.

– А почему вы меня не передали? – спросил он.

– Потому что вы не маньяк-убийца! – теперь, когда напряжение спало, Бергстром заговорил спокойнее и даже слегка расслабился. – Пока еще вы все равно толком ничего о себе не знаете. А я разобрался во всех этих хитросплетениях лучше, чем вы. Я даже знаю, кто вы такой!

Заруэлл поднял брови.

– И кто же я? – заинтересованно спросил  он, мимоходом пряча пистолет в карман брюк.

Бергстром взмахом руки как бы отбросил этот вопрос в сторону.

– Ваше имя не имеет особого значения. У вас этих  имен полным-полно. Но вы идеалист. Вы всегда и везде убивали, чтобы восстановить справедливость. Сейчас вы стали практически легендой в заселенных людьми мирах. Но об этом нам лучше поговорить позже.

Пока Заруэлл размышлял, Бергстром  усилил давление.

– Еще один эпизод может завершить картину, – сказал он. – Так что, будем продолжать? Если, конечно, вы мне доверяете…

Заруэлл тут же принял решение.

– Вперед! – ответил он.

Казалось, внимание Заруэлла сосредоточено на сигаре, которую он курил, спускаясь по эскалатору, однако из-под ладони он внимательно осматривал терминал. Никаких подозрительных бездельников там не замечалось.

За эскалатором он пошарил под шкафчиками и нашел свой ключ. Через минуту чемоданчик был уже у него под мышкой.

Спустившись в полуподвал, он оказался в туалете и, опустив в щель монету,  зашел в отдельную кабину.

Открыв чемоданчик, он осмотрел свое лицо в зеркале. Уголок одного глаза судорожно дергался. К одной щеке словно бы примерзли остатки улыбки. Похоже, тридцать шесть часов паралича  многовато. Мышцам следовало отдохнуть хотя бы часов двадцать.

К счастью, его естественный вид мог служить ему лучшей маской.

Он вынул из чемоданчика прибор, напоминающий пистолет, прикрепил к нему кольцеобразную насадку и аккуратно облучил несколько точек на лице, расслабляя мускулы, которые слишком долго находились в напряжении. Закончив процедуру, он облегченно перевел дух и с заметным удовольствием сделал массаж щек и лба. Потом еще раз всмотрелся в зеркало и остался доволен своим изменившимся видом. После этого он положил пистолет в чемоданчик, а взамен достал оттуда маленький шприц, который сунул в карман брюк, и бритвенное лезвие.

Сняв свою микрофибровую куртку, он искромсал ее лезвием на мелкие кусочки и запихал в урну, а потом закатал рукава блузы. Неспешно выходя из кабинки, он уже выглядел самым обыкновенным работягой.

Чемоданчик он запер обратно в шкаф, к днищу которого жвачкой приклеил ключ.

Еще шаг. Вынув из кармана шприц, он вонзил иглу себе в предплечье и тут же выбросил шприц в мусоропровод.

Потом с выражением человека, пробудившегося от увлекательного сна, огляделся по сторонам. 

– Гениально! – восхищенно пробормотал аналитик. – Ваш разум уже был подготовлен к уколу. Но зачем вы решились на амнезию?

– А разве это не лучшая маскировка, когда человек искренне верит той роли, которую играет?

– Похоже, над вашим разумом поработал порядочный человек, – пояснил Бергстром. – Что касается меня, то я бы засомневался, стоит ли кому-то такое позволить.  Видимо,  это потребовало огромного доверия.