Дэвид Герролд - День проклятья

Я хорошо знал свою мать. Она была лучшим агентом отца. Он даже лишился одного издателя из-за маминой способности решать за обедом все вопросы, а потом исправлять контракт по своему усмотрению.

Я обречен: мамочка – ас в своем деле. Оставалось только броситься на гранату и тут же умереть Но поскольку такая возможность исключалась, я решил зака– зать самый дорогой завтрак. Мамуля ненавидела расста ваться с деньгами.

Я переоделся в цивильное. Шелковая рубашка. Килт «Ливайс». Пара штрихов боевой раскраски, просто чтоб; выглядеть злее, чем обычно.

В ресторан я намеренно опоздал: мамочка не выносила мои опоздания.

Метрдотель проводил меня к столику на террасе. Она уже ждала меня. С наполовину пустым бокалом. Когда я подошел, она смерила меня холодным взглядом и с недовольной гримасой сказала:

– Мужчины в юбках всегда вызывали у меня брезгливость.

– Я тоже тебя люблю, мамочка.

Она подставила для поцелуя напудренную щеку. Зажмурившись, я исполнил ритуал, потом уселся напротив.

– Как ты себя чувствуешь? Хочешь выпить?

– Нет, спасибо… Впрочем, выпью. – Я попросил мэтра: – Стакан молочной сыворотки.

К его чести, он и глазом не моргнул. Мать недоверчиво посмотрела на меня:

– Сыворотка?

– Я хотел посмотреть, как ты морщишься.

– Очень мило, Джеймс. О-хо-хо.

Она опять называет меня Джеймсом. Мать взяла меню и стала внимательно его изучать, время от времени недовольно цыкая зубом.

– Ты не знаешь, что сейчас неопасно есть? Им бы полагалось сопровождать рыбные блюда санитарным сертификатом… – Она перевернула страницу. – Гм. Может быть, барашек…

– Почему бы не заказать телятину? – предложил я. Реакция была мгновенной:

– Разве ты не знаешь, как готовят телятину? Убивают теляток.

Я натянуто улыбнулся.

– Мне казалось, такие мелочи тебя не волнуют.

– Джеймс, – ласково сказала мама, – тебе не удастся меня разозлить. Я хочу сообщить тебе кое-что, и мы обсудим это спокойно, как подобает воспитанным и разумным людям.

– Вряд ли это удастся, так как ни один из нас уже много лет не проявлял здравого смысла.

– Именно об этом мы и поговорим. Я устала находиться в состоянии войны с тобой…

Она замолчала, увидев официанта со стаканом сыворотки. Ее передернуло.

– Что будете заказывать? – осведомился официант.

– Пока ничего. – Мать махнула рукой, чтобы он ушел.

– Тепличный салат, – быстро заказал я.

Мать сверкнула глазами, снова посмотрела в меню и решительно заявила:

– Крабы. Я буду есть крабов. – Она вернула меню официанту, не спуская с меня глаз. Как только тот отошел, мамочка предложила: – Ладно, перейдем сразу к делу. В последнее время ты постоянно вставляешь мне палки в колеса.

– Сомневаюсь.

– Я стараюсь только для тебя.

– Мама, не делай для меня ничего, умоляю. Мне не нужна помощь.

– Ты единственный, кто у меня остался, и я не хочу тебя потерять.

– А Мэгги?

– Мэгги уезжает в Австралию.

– Вот как? Ну, Австралия – еще не смерть.

– Неизвестно, как обернется! Джим, я не хочу остаться в одиночестве!

– Все сейчас одиноки.

– Только не я! Я – не все. – И более спокойно она добавила: – Ты не представляешь, Джим, что мне приходится выносить.

– Прости, мама, но сейчас тяжело всем. Ты ведь не знаешь, что довелось пережить мне.

– Откуда? Ты никогда ничего не рассказываешь.

– Не рассказываю, потому что это военная тайна. Если я проболтаюсь, меня расстреляют.

– Только не лги, Джим. За это больше не расстреливают. Ты меня удивляешь – откуда теперь взяться военным тайнам? Мы же воюем с каторранами. Кто-нибудь способен общаться с ними? Может, у них есть шпионы? Не будь глупеньким. От кого вы все скрываете? Если бы каторране понимали нас, то зачем нам воевать?

Начались бы мирные переговоры.

– Во-первых, мама, их называют хторранами. Звук «ха» мягкий, почти неслышный. Просто легкое придыхание перед "т". Как в слове «кот» с пропущенной гласной. Попробуй одновременно произнести "х" и "т".

– Я и говорю: хаторране.

– Х'торране, – поправил я.

– Торране. Хатторане. Еще как? Вздохнув, я сдался. – – Однако ты не ответил на мой вопрос. Ты пробовал беседовать с ними?

– Знаешь, как по-хторрански будет «собеседник»? Жратва.

– Все шутишь. С тобой всегда так: либо шутки, либо грубости. Слава богу, что отец умер. Твой нынешний вид – в юбке, с косметикой – убил бы его.

Плохо дело. Она зафлажила меня по плану номер два.

– Я думала, что смогу уговорить тебя. Алан сомневался, но я сказала: «Нет, дай мне еще один шанс. Ведь он мой сын, я сумею уговорить его». Теперь очевидно, что Алан прав.

– Мама! – Я помахал рукой, чтобы она посмотрела на меня. – Ты предложила встретиться со мной, чтобы как-то оправдать свое возмущение моей неблагодарностью? Вспомни, чем это обычно кончалось.

– Опять остришь. Думаешь, что ты самый умный? Сейчас и проверим, насколько ты умен.

– О чем ты?

– Узнаешь.

Мамуля заметила приближающегося официанта и замолчала. Пока тот накрывал на стол, она сидела с подозрительно самодовольным и хитрым видом. Официант подал тарелку ей, затем мне и испарился.

Я первым нарушил молчание:

– Ну, хватит. Давай напрямую. Что тебе от меня нужно?

– Джеймс, – начала она. Я чуть не взвыл: опять «Джеймс»! – Я уже убедилась, что взывать к твоему здравому смыслу – бесполезная трата времени. Вчера утром ты воочию убедился, что все делается ради твоего блага…

– Эта твоя фразочка всегда меня бесила. Когда ты произносила: «Ради твоего блага», – получалось, что это делалось ради твоего блага.

– Джеймс, именно это я имею в виду. Ты абсолютно не отдаешь себе отчета в своих поступках, никого не желаешь слушать. Авторитетов для тебя не существует. После этого проклятого случая с каторранами ты стал абсолютно невменяем. Только поэтому я вынуждена так поступить. Я прекрасно понимаю, что сейчас это тебе не понравится, но придет время, и ты поймешь, что иного выхода у меня не было. Я лишь забочусь о твоем будущем.

– Что ты натворила?

Она вздохнула нарочито громко:

– Я заполнила кое-какие бумаги.

– Какие именно?

Она напряглась.

– О передаче твоих прав адвокату…

– Что за ерунда? Мне двадцать четыре года. -… мотивируя тем, что ты не вполне отвечаешь за свои поступки. Наше дело почти беспроигрышное. Та червивая пыль, которой ты наелся, либо надышался, либо что-то еще… – Она избегала смотреть мне в глаза. – Мы можем наложить арест на твои деньги и держать их годами, пока дело будет ходить по инстанциям. Ты же знаешь, Джеймс, что я могу это сделать.

Я отказывался верить.

– Это шантаж!

– Бог с тобой. Мы уже подготовили бумаги, Джим. Она потянулась через стол.