Наталья Литвинова - Поле вероятности

— Это не доказательство. Айна могла знать об этом.

Клейто задумалась.

— Марк, ну зачем мне тебя обманывать?

— Я не верю! — крикнул он, вдруг, — я не верю в то, что Айна сейчас на Земле тешится с Аристоклом!

— Тебе придётся поверить в это, — угрюмо произнесла Клейто.

Пристально вглядываясь в его глаза, она проговорила:

— Марк, слушай меня внимательно: между нами никогда не было интимной связи, а, поцеловавшись один, единственный раз, мы с тобой поняли, что заниматься вместе этим сомнительным удовольствием нам не суждено.

Марк безнадёжно уткнулся головой в ладони, а Клейто с Игулом сокрушённо переглянулись.

— Марк, ты сможешь её вернуть, — неуверенно произнёс Игул, но Марк не шелохнулся.

— Марк, есть один способ вернуть Айну, — добавила тихо Клейто, присев рядом с ним на корточки.

Наконец, он оторвался от ладоней и, повернув к ней голову, проговорил:

— Хорошо, Клейто, я помогу тебе.

— Мы знали, Марк, что так и будет. Мы всё вернём на свои места.

— Мы сделаем больше, чем это, — уверенно добавил Марк, уже поднявшись со скамейки и подойдя к ручью, плеснул в лицо ледяной воды.

Свет вечернего солнца просачивался через прозрачную стену и разливался розовым маревом по всему холлу.

— Нужно что-то делать, Игул, — разнёсся по холлу чистый голос Марка, — мы не можем до бесконечности пользоваться твоей добротой.

Естественно, это говорила Клейто, прохаживаясь вдоль дивана, на котором сидели Игул с настоящим Марком.

— Ты хочешь устроиться на работу? — спросил Игул.

— А, что, хорошее дело, — с иронией произнёс настоящий Марк, — Клейто пойдёт грузчиком на местный завод, а я устроюсь гувернанткой к детишкам в ясли.

— Не зубоскаль, Марк, — отозвалась Клейто, — о нас уже сочиняют чёрте что.

— И вовсе не чёрте что. Просто нужно следовать логике народа, а значит, оформить по закону наши с тобой отношения. Тогда может быть социальная служба Апек и выделит нам комнатушку. Ох, и заживём мы душа в душу…

— Марк, ты неисправим! Мне бы твои нервы!

Она остановилась напротив него и не знала, что ещё добавить.

— Ладно, не ссорьтесь, — прервал их "контакт" Игул, — самое важное сейчас, это найти средства на устройство новой лаборатории, подумайте лучше об этом.

— Я и говорю, — не унимался Марк, — подзаработаем деньжат лет эдак, через…

— Марк!

— Молчу!

Полемику прервал вызов профессора Мысского. Его голограмма проявилась, как раз в том месте, где розовело вечернее небо.

— Господа, вот уже месяц, я жду вашего звонка, но, как видно, вы забыли обо мне и в советах старого академика не нуждаетесь.

Сцена удивления длилась не долго. Если Глаза Клейто и Марка светились неподдельной радостью, для них он был, что-то вроде Господа, сошедшего с небес, то прищуренные глаза Игула выражали обратное.

— Профессор, — проговорил он, — что-то слабо верится в вашу искренность. Не вы ли сами посодействовали кое-кому упечь Марка в свою клинику.

— Я, Игул. Более того, я был инициатором.

— Да!? Тогда это сверх наглость, с вашей стороны, явиться сюда.

— Не спешите с выводами, молодой человек, остановил его Мысский, — К сожалению, меня не было в тот момент, когда вы забрали Марка. Я бы мог поговорить с вами ещё тогда.

— Чего вы от нас хотите? — не унимался Игул.

— Я подумал, мы нужны друг другу. И ваши друзья, Игул понимают это, как никогда.

— Что вы говорите!? Да, мои друзья сейчас пребывают в такой ситуации, что готовы броситься в объятия любого проходимца!

— Я думаю, Игул, не стоит говорить с профессором таким тоном, — одёрнула его Клейто.

— Молчи, Клейто, ты не знаешь того, что здесь творилось после того, как наш продиноход потерпел крушение. Профессор Мысский тогда самолично обследовал каждого, кто имел, хоть какое-то отношение к испытаниям. Это он объявил Айну, то есть нашего Марка "не в себе", как он тогда выразился, и лично помог двойнику Клейто забрать ребёнка Айны.

— Остановись, Игул, разве ты не помнишь тогдашнее состояние Марка. За ним и в самом деле нужен был уход. И кто, как ни я мог наблюдать за ним ежедневно в своей клинике, зная его истинное имя.

На фоне багровеющего неба, его голограмма становилась всё ярче.

— Моя задача состояла в том, чтобы оградить его от внешних потрясений и сохранить его разум ясным. Поэтому я периодически облучал его одиновым потоком слабой интенсивности.

— Но ради своих сомнительных экспериментов, вы отняли у него ребёнка, — выкрикнул Игул, не зная, чем ещё парировать.

— Погодите, — спокойно произнёс Марк, — я, конечно, польщён, Игул, что ты так печёшься о моей судьбе, но согласись, доводы Профессора кажутся убедительными. И потом, у нас просто нет выбора. Мы должны выслушать его и принять его помощь.

— Не верь ему, Марк, они с Айной за одно.

— Могу я доказать свою невиновность?

Мысский, скромно, как на уроке поднял руку.

— Профессор, это ваше право, — усмехнулся Марк.

— Нас с вами многое связывает, поэтому, я попытаюсь раскрыть свои карты, хотя, не знаю, поймёте ли вы. Итак, Игул, тебя всё ещё смущает тот факт, что я был участником во всех этих перипетиях.

— Инициатором, — поправил его Игул.

— Хорошо, но Игул, ты доподлинно знаешь, что для меня значит моя клиника. Это моя жизнь, мой хлеб, моё детище. Так вот, моя клиника стала предметом шантажа для Клейто — два, которая откуда-то узнала все мои секреты.

— Айна? — напряжённо спросил Марк, — она вообще не могла знать о вас. Вы появились в нашей жизни, в тот момент, когда сама Айна исчезла.

— Не забывайте, тогда я не мог знать об Айне. Я думал, как и все, что это Клейто и у неё просто испортился характер, в результате эксперимента.

— Тогда, об этом ей рассказал Аристокл, — отозвался Игул, именно оттуда она могла знать, что вы когда-то помогали нам.

— Мой дорогой, ни Клейто, ни Аристокл и не Айна — никто не мог знать о теме моих трудов, но она чётко дала понять, что именно ей известно.

— Что? — почти эхом отозвались голоса всех, кто сидел напротив Мысского.

— От вас скрывать нет смысла. Вот уже несколько десятилетий я работаю с воспалённым мозгом, который не в силах справиться с неконтролируемым потоком одинов. Именно так нужно рассматривать психическое заболевание — шизофрения.

Изумлённые слушатели не сводили с него глаз, а Игул протяжно заключил:

— Тогда вы, несомненно, не в ладах с законом.

— Именно, Игул.

— Но…

— Естественно напрашивается вопрос, для чего понадобилось Клейто шантажировать меня? Тогда, для меня это был совершенный тупик — бессмыслица. А теперь, когда появилась настоящая Клейто, я могу ответить на этот вопрос: Айна считала себя матерью этого ребёнка и не хотела делиться им даже с настоящим его отцом. Но, даже не это главное. Вернувшаяся из другого пространства Айна стала совсем другим человеком, очень даже другим. Эта женщина влияла на меня не только шантажом, но и чисто психологически. Это она убедила меня в том, что отец ребёнка Аристокл. И ещё, обратите внимание, по началу отрицавший, он вдруг соглашается с ней. А момент утери данных анализа на ДНК ребёнка до сих пор кажется мистикой. Дальше ещё интересней, она заставляет меня убедить полу безрассудного Марка, подать иск о возвращении ему ребёнка. Только, что очухавшийся от суицида Марк, на судебное заседание не явился, а я, будто под гипнозом стопроцентно доказываю, о том, что он невменяем.