Ирина Оловянная - Маленький дьявол

Тем не менее я испробовал все виды своего оружия на непроницаемой броне родной корпорации. (Когда это она стала родной? Но ведь все-таки стала.) И угодил в ловушку: сам же подал идею нашим специалистам. Я проломился в закрытую зону и обнаружил там пустую страницу; как выяснилось, у нее имелся лог защиты, и я в него попал. Если я попытаюсь его отредактировать, меня сразу поймают; убедить же глупый сервер в том, что я его владелец, у меня не получилось. Что же делать? Хм, из нескольких собственных программ и кое-какого стандартного софта я склепал виртуального хакера с виртуальным компом, посадил его на общественный сервер, потом спокойно вышел из ловушки: сейчас туда заберется хулиган, которого нельзя поймать, потому что его нет. — он просто уничтожит уличающий меня лог, а потом и сам растворится в интернете. Если я нигде не ошибся, то этот взлом сойдет мне с рук. Жаль, проверить было некогда и негде. Хотя, конечно, решение не изящно: все равно что пустить маракана затаптывать мышиный след. Уф! Кажется, пронесло, но, чтобы это проверить, надо провернуть всю авантюру еще раз. Не-е, хватит с меня.

Днем я поехал в центр, чтобы встретить Ларису и сходить на тренировку. Славные скалолазки были очень довольны и бросить все после первого занятия не собирались. Я признался Ларисе, что больше не смогу присутствовать на их тренировках, но она, кажется, не огорчилась. Сначала я немного обиделся, а потом понял, что Девочка просто не хочет выглядеть смешной в моих глазах: с ее точки зрения, я настоящий мастер скалолазания (если бы это было так!).

Сегодня вечером я никуда не пойду: надо иногда и дома посидеть, тем более что мне пришло ответное письмо из деканата математического факультета. Даты сдачи экзаменов назначены, теперь придется выполнять взятые на себя обязательства. К «выпускным» экзаменам по математике я нахально не готовился — поступить так же на этот раз я, пожалуй, не рискну.

Еще пришло письмо от синьора Арциньяно: «Энрик, я знаю, что это был ты. Но улик ты не оставил. Мои поздравления». И как это понимать? Пожалуется он на меня профу или нет? Будем надеяться, что нет: для работника службы безопасности синьор Арциньяно слишком уж благодушен. Но для меня это хорошо.

Потом я решил поизучать историю авиации. Завтра у меня полеты — надо же сделать что-нибудь такое, чтобы майор Барлетта перестал на меня сердиться.

О! Как интересно! Ссылка привела меня к описанию систем связи на флоте. А я уже несколько дней пытался придумать какой-нибудь способ переговариваться с профом во время Контакта. Контактировать мне все легче и легче, теперь уже я умею не контролировать своего партнера все время и могу уделить толику внимания тому, что происходит вокруг моего физического тела. Но беседовать или переписываться все-таки не получится: не хватает ресурсов, как сказал бы экономист. В ставшем моим любимым двадцатом веке, когда радиосвязь еще только придумали, сигналы передавали при помощи специального кода «Азбука Морзе». Мы с профом можем выучить его и перестукиваться на подлокотнике моего кресла — на это моих способностей должно хватить. И проверить, как это будет работать, легко: достаточно пройти какую-нибудь трассу.

Только сегодня я не буду делиться с профом этой идеей, а то он загорится и не отпустит меня завтра летать: дело прежде всего. Поделюсь послезавтра. К тому же в моих файлах, кроме самой азбуки, попалось примечание, что существовала специальная методика обучения. Найти ее где-нибудь в интернете я не смог. Этим уже восемьсот лет никто не пользуется, вот и забыли за ненадобностью.

Глава 55

Утром все еще недовольный Барлетта отправил меня на тренажер с ужасающе сложным (без всяких шуток) заданием, к тому же задал маленькую высоту и вдобавок обещал, что если я разобьюсь хотя бы раз, он меня месяц к катеру не подпустит.

Наверное, он решил, что изрядно меня напугал, на самом деле я был скорее доволен: во-первых, его слова означают, что меня не прогонят, а опасался я именно этого; во-вторых — это вызов! Вызовы мне всегда нравились: хорошо мобилизует. Я постарался забыть, что это всего лишь тренажер, взлетел и представил себе след, который мой катер рисует в небе. Потом я вспомнил, как свистел ветер в крыльях Разбойника, как он поворачивал и маневрировал — особенно когда хотел меня напугать. Сложное полетное задание, говорите? Ха! Я делал вещи посложнее, но только сейчас понял, что птица и катер — это одно и то же.

Сделав один раз все, что мне было велено, я опустился еще на двести метров и повторил самые сложные фигуры — и опять не разбился! Мне даже самому понравилось: наверное, кончился период невезения.

— Ну вот, — сказал майор Барлетта, — совсем другое дело. Что с тобой было позавчера?

Я пожал плечами:

— Не знаю.

— Плохо, ты должен научиться летать как следует независимо ни от чего. Тебе придется понять, что произошло, и позаботиться, чтобы такие вещи на тебя не влияли.

— Понятно. Я подумаю.

А может быть, дело в том, что я почти точно знал, что вечером меня выдерут? Я боюсь?! Летучие коты! Чтоб этого больше не было! Глупый приказ, его же нельзя выполнить. Тут должен помочь анализ ситуации. Во-первых, я однажды умру, и это пострашнее. Но… Не страшно. Когда-нибудь моего партнера по Контакту подстрелят из бластера, и вместе с ним умру я. Во-вторых, совершенно ясно, что меня, как и любого другого человека, можно забить до истерики и полной потери собственного достоинства. В раннем детстве я даже видел, как это делается, но сейчас мне это не грозит ни в коем случае. В-третьих, падать со стенки не менее больно, а уж о спарринге с сильным противником и говорить не приходится. Вывод: бояться нечего. А уж в этот раз я сам напросился. Как дурак. Выпороли так выпороли — бывает, а напрашиваться-то зачем?

За ужином я поделился с профом своей новой идеей. Связь всегда была нашей ахиллесовой пятой, и я не раз ходил по краю именно из-за этого. Проф был очень доволен и даже, кажется, сумел восстановить способ запоминания азбуки: мы с ним за пару часов придумали простые словосочетания для каждой буквы так, чтобы в них было столько слогов, сколько знаков в коде буквы. Слоги, обозначающие тире, надо тянуть, а точки произносить быстро. Очень легко запоминается.

В четверг мы с ним полдня только и делали, что перестукивались по столу, смеясь над ошибками друг друга и радуясь успехам.

Вечером я, как всегда, потренировался в двух местах, а потом сводил Ларису погулять. Попутно узнал, что девочки продолжают ходить на скалолазание и, несмотря на боль в перетруженных с непривычки мышцах, бросать не собираются. Знают, наверное, что, если бросят сейчас, второго случая может и не представиться, а кроме того, синьор Лекко — действительно очень хороший тренер.