Михаил Савеличев - Тигр, тигр, светло горящий !

Десантник не стал спускаться по канату до самого низа - на последней трети пути он отпустил его и солдатиком вошел в воду. Она сомкнулась над его головой, по ее черной глади побежали круги и быстро успокоились. Потянулись долгие мгновения ожидания.

Наконец показался над водой блестящий шлем, с небольшим нимбом испаряющейся воды и в наушниках зазвучал голос Бориса:

- Ныряйте, братишки. Здесь темно как у... хм.. в жопе, но вода теплая. Купальный сезон можете считать открытым.

- Борис, что там под водой?, - поинтересовался Вейсмюллер.

Сержант помолчал, видимо подбирая приличные выражения для описаний. Сравнения с разными частями негритянского тела употреблять было бы не совсем уместно, так как капитан Антонио Вейсмюллер относился к чернокожей части населения Земли.

- Очень темно, сэр, глубина - порядка километра, головой не стукнешься, если нырнуть. Никаких живых организмов не видно, так что рыбалка здесь отвратительная.

Кирилл дослушивал этот диалог уже на пути к воде и мучительно размышлял - правильно ли он делает, ведь наверху тоже можно снять неплохие кадры. Хуже некуда - снимать в одиночку, от твоих глаз может ускользнуть многое, да и быть в двух местах одновременно затруднительно. Увы, такова плата за эксклюзив, риск и секретность. Он долго упрашивал Тодора Веймара пустить с ним Андрея, сопровождавшего его в почти всех одиссеях и отлично знающего что и где снимать, но Веймар категорически не согласился, мотивируя это общеизвестной истиной: что знают двое, то знает и последняя свинья в свинарнике.

Уже погрузившись в воду, Кирилл понял почему его страх если не исчез, то сильно убавился - эта колоссальная космическая ванна теперь не была пуста, в ней бултыхался такой родной в своей солдатской грубости и ограниченности сержант Муравьев, распугивая (или привлекая) местных чудовищ. Тьма окружила его со всех сторон. Она не была похожа на тьму космоса - в ней не висели многочисленные звезды и планеты, хоть как-то скрашивающие одиночество космонавта, не походила она и на темноту глубин земных океанов человек, погружающийся там, всегда знал что его встретит.

Этот же мрак был а б с о л ю т н о ч у ж о й и приходилось прилагать изрядные усилия дабы не спустить с короткой привязи свою фантазию, не населить его своими страхами и в конце концов не умереть от ужаса или не сойти с ума.

Глаза адаптировались и в толще воды засияла пара огоньков - плечевой маячок сержанта и конец спускового каната. Затем света стало больше - это были спущены дополнительные веревки и по ним в океан спускались солдаты.

Наверху заработали лебедки, опуская "скаты" с грузом. Когда все погрузились, группа прикрытия разобрала оставшиеся механизмы, бросая детали прямо в воду, положив зачин загрязнению уже внеземных океанов, закрыла полынью пленкой под цвет льда и нырнула вслед за остальными. Теперь по внешнему виду площадки никто не смог бы догадаться, что здесь исчезла в воде десантная группа противника.

Бортовые огни машин хорошо освещали пространство в радиусе метров десяти и Кирилл отметил, что никто не уходит за его границы. Да и он сам курсировал вдоль световой сферы, запечатлевая происходящее со всех сторон. Он был опытным акванавтом - три года назад он увлекся морем и снимал сюжеты о китовых пастбищах, тайнах моря, рифах и русалках, не вылезая из под воды месяцами. Он вспомнил как первый раз, еще в бытность курсантом, плавал с аквалангом. Это было летом на Канарах, денег у него было в обрез стипендиями курсантов не баловали и ему пришлось идти под воду не с современными "акулами", а со старинными баллонами. Первое ощущение Кирилла было - что ему не хватает воздуха и пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы избавиться от фантомной асфиксии, и усилием воли подавить зачатки паники. Через несколько минут он забыл о страхе, поглощенный ощущением свободного полета и красотой подводного мира.

Он настолько увлекся работой и воспоминаниями, что не сразу услышал обращенные к нему слова Бориса:

- Малхонски, черт вас дери, вы что - оглохли? Хватит плавать там, как акула около мяса. Немедленно занимайте место во втором "скате" или оставайтесь здесь навсегда.

- Есть, сэр, - отозвался Кирилл, отдал честь и поплыл к машине.

Капитан и радист расположились в головном "скате", а сержант - в замыкающем. Пилоты проверяли работу бортовых систем и настраивались на секретный навигационный спутник "Антей", который должен был направлять их на цель. На внутренней поверхности шлемов наконец загорелись изображение маршрута с горящими точками их нынешнего положения и положения космодрома "Водолей", пошел отсчет и капитан дал команду двигаться.

Заработали водометные двигатели и "скаты" двинулись в путь. Они шли лесенкой, пропуская турбулентный поток ведомого по правому борту, и ориентируясь на его огни. Скорость быстро росла и в этом мире безмолвия наконец-то появились внешние звуки - рев выбрасываемой воды и удары мелкой взвеси о корпуса людей. Величину и изменение скорости движения можно было ощутить только по току воды, так как других ориентиров здесь не было - все тонуло во мгле и даже лучи прожекторов, методично прощупывающих окружающий слой воды, вязли в ее толще. Постепенно скорость выросла настолько, что всем, кроме пилотов, сидящих за спектралитовыми обтекателями, пришлось уткнуться в собственные колени, чтобы голову не оторвало встречным потоком.

Рельеф дна океана Европы был снят геодезическими спутниками Союза еще в начале века и карты эти много лет благополучно размагничивались в файлах Министерства геодезии и планетографии. Однажды их извлекли, когда планировали строительство европейского космодрома, но тогда они не пригодились - было решено строить прямо на льду, не выискивая подходящую гору, которая бы выходила на поверхность ледяного панциря, что было гораздо разумнее и экономичнее - резать камень совсем не тоже самое что плавить лед, да и расположение не на тверди планетной было безопаснее - замерзшая вода почти не сотрясалась многочисленными планетотрясениями, вызванными внутренней активностью Европы и соседством самой крупной планеты в Солнечной системе, раздирающими дно местного океана. Поэтому океаническое ложе напоминало русские горки - нагромождение скал, пронизывающих толщу воды и кое-где проламывающих ледовый щит, выходя из вечной тьмы под свет звезд, перемежающиеся долинами с сильными глубинными течениями, провалами, дна которых не мог прощупать даже эхолот, и извергающимися вулканическими семействами.

Что скрывалось там? Магма раскаленного ядра? Мертвые камни? Жизнь, приспособившаяся к чудовищным условиям соседства льда, темноты, воды, огня и вакуума? Что мог породить этот мир? Слепых и холодных созданий, чья единственная цель была выжить в таком суровом месте, пожирая себе подобных и размножаясь, продлевая свое существование без смысла и пользы, в надежде дать начало более совершенным существам. Впрочем, эта участь любой эволюции.