Дмитрий Хабибуллин - Тот День

— Зовут меня Иван Дмитриевич Хромов. В прошлом я руководил заводом при этом институте. Четверть века я просидел в кресле директора и знаю, как управлять сложным организмом коллектива.

Дальше Иван перешел к посвящению людей в свои планы. Он рассказал, что дюжина мужчин отправилась на другой берег Волги и что сразу по их возвращению, планируется вылазка в центр города.

— Кто-нибудь слышал хоть что-то по радио, телефонам, другим средствам связи? — задал он дежурный вопрос новичкам.

— Нет, — последовал ожидаемый ответ.

Целый день в эфире хозяйничал белый шум, а индикаторы связи на мобильных телефонах оставались мертвы. И среди всех последствий конца света, это Ивану Дмитриевичу не нравилось больше всего.

— Итак, обойдусь без громких слов. — продолжил Хромов свою речь. — Мне кажется, все и так понимают, что нам предстоит бороться за право выжить в новом мире.

Иван обвел собравшихся взглядом, остановившись на уставших лицах пятерых из Городни.

— Но есть кое-что важное, на чем я бы хотел заострить внимание. — повысил голос мужчина за трибуной, и, переведя взгляд на прикрытое простынями тело, продолжил: — Я не хочу больше видеть такое. Нам хватит смертей. Конечно, случилась катастрофа, и выкинуть из головы всю эту грязь невозможно. Как и мысли о том, что, скорее всего, наши близкие и родные погибли в страшных муках. Но поймите, обрывая свою жизнь, вы лишь приумножаете горе. Любое, даже самое сложное и полное невзгод бытие, в любом случае лучше небытия.

— Я слышала он оставил записку? — спросила какая-то женщина из зала.

— Да, он написал, что хочет опять увидеть родителей, и некую Свету. — достав из кармана смятый клочок бумаги, Хромов еще раз перечитал послание. — И я понимаю его чувства, но парень допустил ошибку свойственную молодым умам. Ошибку пренебрежительного отношения к жизни. И, скорее всего никого он там не увидит. Скорее всего, он станет очередным кормом для фикусов. Как бы это прискорбно ни звучало.

Иван сделал паузу, чтобы зал немного отшумел, и было уже хотел продолжить, как двери аудитории распахнулись. Шелест разговоров мгновенно стих. Все с интересом уставились на проход. Иван Дмитриевич почему-то не очень удивился человеку в овальных очках, ступившему на шелковые дорожки конференц-зала. Сухарев Сергей, юноша, который в этот момент должен был возглавлять рейд за десяток километров от “базы”, быстрым шагом направился к трибуне.

— Где все? Что случилось? — боясь услышать ответ, спросил Хромов.

— Все в порядке, люди в столовой. — ответил Сухарев, и на сердце Ивана Дмитриевича отлегло. — Думаю, стоит перенести собрание. Мы нашли четверых, и лучше вам лично с ними пообщаться.

– “Красный свет”?

— Не знаю, но там священник из Каблуково, который считает себя пророком, и девушка-наркоманка, которую поверенные батюшки чуть не убили у нас на виду.

Хромов заглянул в глаза человека. Во взгляде Сергея читалось, что дело серьезное.

— У нас непредвиденные обстоятельства. Объявляю перерыв. Около восьми мы продолжим. — обратился он к залу.

И под удивленный шепот собравшихся, Иван Дмитриевич последовал за Сергеем и вышел из помещения.

Глава 28. Записки с того света: Начало шестого

Дневник Дмитрия

Я очнулся, и свет резанул по глазам. Огромный зал был словно вместилищем белых огней. Пока разбросанные мысли медленно собирались, меня не покидало чувство нереальности происходящего. Память вернулась, и я посмотрел на часы. Стрелки показывали пятнадцать минут шестого. Приподнявшись, я увидел его.

Мы стояли в ожидании, и никто не нарушал тишину. Казалось, воздух был пропитан обоюдным недоверием. Как и я, молодой человек впервые тогда увидел здорового, не плененного Тьмой человека. Я сделал шаг вперед и заметил, как напрягся, готовый к атаке юноша. Тогда я понял, что сохранять молчание больше нельзя. Нервы могли сдать в любую секунду.

— Дмитрий, — представился я и протянул руку.

— Александр, — слегка колеблясь, ответил юноша, пожимая мою кисть.

— С тобой это случалось? — акцентируя на слове "это" спросил молодой человек.

— Да, — ответил я.

— Как часто? — отступив на шаг, ломающимся голосом, спросил мой новый знакомый.

— Трижды, — лаконично сказал я.

Было заметно, как новая волна напряженности захлестнула юношу. Противоречивый блеск в его глазах говорил о недоверии. Нужно было его успокоить. Тот молодой сотрудник был единственной зацепкой, и только он мог пролить свет на царящий вокруг хаос.

— Я не представляю для тебя угрозы, доверься мне. — как можно более убедительно произнес я. — Расскажи мне что случилось.

Мало сказать, что меня удивил рассказ сотрудника центра. То, что он выжил было настоящим чудом. Начало трагедии молодой человек застал в том самом зале, где и происходил наш с ним разговор. По его словам, гром грянул среди ясного неба. Люди занимались рутинной работой. От многочисленных приборов института шел бесконечный поток данных, и никто ничего не ждал. Примерно в полдень, одно из сверхчувствительных устройств обнаружило электромагнитный сигнал на весьма странной частоте. Анализ сигнала поставил людей в тупик. Как показывали данные, источник находился в недрах земли, а именно: в ее центре. Ядро. Как бы странно это ни звучало — ядро излучало сигналы на частоте, близкой к тета-волнам, частоте наших мыслей в пограничном состоянии разума. Волны с такой частотой и амплитудой можно зафиксировать у больных аутизмом, либо у людей в состоянии глубокого транса. Другими словами — в центре планеты возник, пагубно влияющий на психику, легкий сигнал, который с течением времени превратился в мощный поток, заглушающий сознание. Этот сигнал и послужил причиной массового безумия. Лишенный мыслей человек, проявляя свою истинную сущность, превращался в агрессивное животное.

Александр подвел меня к своему рабочему терминалу и показал данные анализа сигнала. Цифры подтверждали его слова. Кроме всего, я подметил, что тета-волны распространялись повсеместно. Это означало одно — пострадали не только мы. Пал весь мир.

— Именно так. — подтвердил мою догадку Александр.

— Мы получили сообщения, практически со всех уголков мира. Сигнал обнаружили многие, но понять природу не смог никто. — устало объяснил юноша, и чуть помедлив, добавил: — Да и времени было слишком мало.