Кейдж БЕЙКЕР - Журнал «Если» 2008 № 02

А про себя добавил: «Пока они у нас еще есть».

То же самое, почти слово в слово, повторил и командующий другой армии, добавив:

– Быть в стартовой готовности через два… нет, через час! Урейский коллега негромко, чтобы подчиненные не слышали, поправил:

– За час технику демонтировать просто не успеете. Даже по нормативам…

На что тот командующий ответил, махнув рукой:

– А ну ее к чертям – спишется на войну.

– Я не об этом. Но правила требуют – оставлять поле боя в полном порядке.

– Здешние хозяева уберут. За теми, кто был тут до нас, они же убрали.

– Думаете, они? Ане…

– Тут ведь явно кто-то был, так? Но не вернулся никто. Иначе чуть раньше или позже об этом посещении стало бы известно. Значит, тогда не ушел никто. Наверное, заупрямились – хотели довоевать до конца.

– Пожалуй, вы правы. А знаете, нас сейчас больше не трогают: может быть, как раз потому, что ждут – произведем уборку, тогда они нас и… Но мы ее перехитрим.

– Вы имеете в виду – кого?

– Да планету эту, черти бы ее взяли. Думаете, нас пришельцы гробят? Да нет, она сама – природа.

И, встретив недоуменный взгляд, пояснил:

– Тут мне один наш инженер доложил свои соображения. Некто кап Симон. Я сначала послал его подальше, но призадумался: а ведь и в самом деле похоже! Они – сами миры, природа – ведь тоже совершенствуются, прогрессируют, обучаются, как и вся Вселенная. И при этом те, что возникли раньше, то есть дальние, окраинные миры развиваются первыми – просто потому, что существуют дольше тех, что ближе к центру. Не одни лишь белковые тела эволюционируют – так этот Симон толкует. Мироздание куда живее, чем мы привыкли считать. Наверняка в первую очередь развивается у них что-то вроде инстинкта самосохранения. И ведут они себя, как нормальный живой организм.

– Не верю. Чего доброго, станут говорить, что природа мыслит!

– Ну… этот мой офицерик сказал: «Мы не обладаем монополией на мышление».

– Да нет. Природа ведь строем не ходит! Какое же тут мышление?

– Во всяком случае, она тут умеет мобилизовать все свои силы в нужное время и в нужном месте. Грунт, растительность, атмосфера – от нуля до урагана за четверть часа, поля – никакая связь не выдерживает… Мы и сами ведь не против всякой микрофлоры в жизни и боремся лишь с болезнетворными бактериями, а с другими прекрасно сосуществуем. Так и планеты со своим населением… и тем более с гостями. С инфекцией.

– Это мы, что ли, бактерии?

– По мне, это все же почетнее, чем вши.

– Гм. Обидное, прямо сказать, сравненьице.

– Ну, пускай блохи. Не в словах суть. Я о другом подумал: ладно, наши миры куда ближе к центру и до такого уровня самозащиты еще не развились. Но ведь… и они к этому придут, верно? Со временем. И что тогда станет с вооруженными силами? Что, и в самом деле вечный мир наступит?

– Да, перспектива, прямо скажем… Этот Лорик, наверное, уже никому не позволит за себя зацепиться. Похоже, тут до нас побывали, самое малое, два раза – и вступали в драку с самой планетой. Разозлили ее. До того, что в наших архивах никаких упоминаний об этих кампаниях не сохранилось. А те миры, где мы уже зацепились, где недавно, где давно – что же, поживем увидим. Вообще-то в молодости, до армии, я строителем был…

– Ая жить начинал микробиологом, да… Вы верно сказали: поживем – увидим. А чтобы пожить – стартуем побыстрее. Спокойного пространства, командующий.

– Ближе к осени прилетайте ко мне – есть о чем поболтать.

– Не премину. Ну, честь имею.

«Если мы ее еще имеем – после такого провала». Но, козыряя на прощание, командующий Урея не стал произносить этого вслух.

Грегори БЕНФОРД. ЧЕРВОТОЧИНА

Она чувствовала, что вот-вот превратится в пюре, и все из-за хитрой бухгалтерии. – Дай мне инфракрасный, – попросила Клэр. – Я могу дать тебе полный спектр, – обнадеживающе прошептал голос Эрмы в наушниках. Перед Клэр возник хаотичный набор цветов, от которого стало больно глазам. – Ты по-прежнему пытаешься заставить меня смотреть на мир таким способом, черт возьми! «Возможно, я задела ее за живое, – подумала Клэр, – надавила на нее». Но программное обеспечение не может обижаться, по крайней мере, Клэр так считала.

– Я всего лишь примат. Давай мне по одной части спектра за раз. Пожалуйста.

– Как скажешь.

Последовало ли за этими словами сердитое сопение? Не важно – Эрма подчинилась.

Теоретики называли объект, летавший сейчас на экране, червоточиной. note 15 Эта червоточина выглядела как размытый красноватый бублик. Он вращался в бешено сияющем ореоле. На его «коже» извивались сердитые красные змеи. У северного отверстия бублика ветвились желтые и синие молнии, которые, однако, не проходили насквозь. Те же шипящие вспышки обходили и южное отверстие, но молнии на севере не отвечали им. Где-то на этой оси крылась проблема. Именно туда они и должны были отправиться.

– Какова наилучшая траектория, теоретически?

– Подходящей траектории не существует. Математики говорят, что есть несколько входов, но все они предполагают приобретение существенного момента вращения.

– Да, но должно же быть какое-то наиболее популярное предположение…

– У меня есть результаты последнего численного моделирования, которое ты заказала с Земли.

– О, хорошо. Я всегда чувствую себя лучше после освежающего компьютерного моделирования.

– К вопросу нашей безопасности лучше относиться без вызывающего стресс сарказма.

– Сарказм – это всего лишь еще одна услуга, которую мы предоставляем на нашем корабле.

– Сарказм приводит к стрессу.

– Кого?

– Нас обеих.

– Я что, напряжена?

– Ты выглядишь взволнованной.

– Я думала, ты понимаешь риторические вопросы.

– Ты тянешь время.

– Да, черт возьми. Посмотри на эту червоточину через детектор массы.

И Эрма посмотрела. Все виртуальные изображения, всплывавшие на экранах, были наполнены сиянием, которое не мог убрать даже те-рапроцессор Эрмы. Эти изображения выглядели слишком хорошо, чтобы быть реальными. Правильные геометрические фигуры путались и переплетались, плавая вокруг вращающегося бублика. Завитки пространства-времени разлетались в разные стороны, излучая волны со злобным красным шипением.

– Это кажется тебе безопасным?

– Я бы сказала, что моя резервная копия каждый раз сбрасывается на Луну по лазерному лучу.

– Ага, ты бессмертна, пока я плачу за твое использование.