Наталья Патрацкая - Агнесса на Луне

– Все, успела, а теперь, слушайте, он, – и она показала пальцем с длинным ногтем в сторону Давида, – бросил меня!

– Аня, я тебя не бросал! Ты сама зависла на каком-то мужике, очередном Федоре, я не стал тебя от него отрывать и уехал к отцу.

– Поясню, мы встречали Новый год в ресторане, столик заказали чуть не за месяц, а Давид меня в нем оставил одну!

– Ни одну, а с новым мужиком! Ты от него целый час не отходила!!

– А если он меня насильно удерживал! Он Федя Фритюр!

– Нужна ты ему?! Он сейчас на воле, его лучше не трогать!

– Он, что б вы все знали, держал меня час под дулом пистолета!

– Вот, отец, такая хитрая у меня женщина, ей только детективы в ресторанах писать!

– Мужик меня держал перед собой, как щит, чтобы в меня стреляли те, кого он боялся!

– Аня, я не видел в его руке пистолета!

– Пистолет у него был в кармане пиджака!

– А почему не брюк? Ты его облепила, как снег дерево!

– Как держал, так и танцевала. О, тут мадам сидит, а меня и не познакомили.

Давид, это ты к ней сбежал от меня?

– Аня, это Алина, моя девушка, – сказал миролюбиво Люкс!

– Вы же старый, правда известный, а я подумала, что она с Давидом!

– Женщина, лги дальше про пистолет! – грозно, как оружие, сказал Давид.

– Я, когда увидела, что Давида нет, врезала коленом мужику, в его личный пистолет, он согнулся, я вцепилась в него своими когтями, поцарапала сильно, он схватился за лицо, я убежала. Кстати, внизу ждут оплату, за мой проезд!

– Покажи ногти, в них должна быть кожа пострадавшего, тогда пойду платить за твой проезд, – сказал Давид жене.

Женщина показала ему свои руки. Давид нашел под ногтями Ани, остатки чужой кожи, встал, и вышел. Во дворе стояла желтая машина такси. Таксист взял деньги по счетчику и уехал. На его место заехала квадратная темная машина, из нее выскочило пять человек. Один из них закричал:

– Это он! Его баба меня ограбила! За ним!

Давид в одном костюме невольно поежился, потом весь сжался под нажатием на его руки крепких рук. Хозяин крепких рук сказал:

– Мужик, веди к своей бабе, она у нашего человека забрала пистолет.

– Я ее видел, но пистолета при ней не было.

– Если куда бросила, пусть покажет, а то мы ее закажем. Пистолет ценный, заказной.

– А не лучше ей сюда спуститься, там отец, у него сердце…

– Не тяни резину, веди быстро!!!

Давид вошел в подъезд в сопровождении двух мужчин. Дверь в квартиру была приоткрытой, никто за ним ее не закрыл. Все трое ввалились в квартиру и оцепенели: в комнате стоял страшный кавардак. Елка сверкала на полу своими лампочками, хрустальные салатницы выглядывали из-под скатерти и тоже на полу, недалеко лежали фужеры, людей в комнате не было! Но ведь никто из подъезда не выходил! Давид никого не видел! Тут он заметил, что открыта дверь в потолке, в квартиру на следующем этаже.

Крутая лестница в одном углу комнаты вела на второй этаж, двухэтажной квартиры.

На второй этаж можно было попасть и через входную дверь, этажом выше, поэтому внутренней дверью редко пользовались. Здесь жила жена Люкса, его первая жена, мать Давида – Софья, но с ней Люкс давно уже не поддерживал отношения.

Трое мужчин по шаткой лестнице полезли к двери в потолке. Первым наверх вылез Давид. Квартира была пуста, особого разгрома не было видно, но не было и елки, не было следов праздника в Новогоднюю ночь! Преследователи Давида так заинтересовались событиями в квартире, что забыли, зачем шли. Один мужчина его похлопал по плечу:

– Да, с такой женой у тебя жизнь крутая. Где думаешь твоя женщина сейчас? Нам бы ее в команду! Мы бы все друг друга потеряли.

– Уже потеряли, – сказал второй, выглянув во двор, – машины нашей нет на месте.

Дверь квартиры была приоткрыта и мужчины вышли на лестничную площадку. Звуков в подъезде старого дома не было слышно, они спустились с третьего этажа на улицу.

Тишина. Снег заметал следы машин.

– Мужик, иди домой, мы еще найдем твою жену, а сейчас пойдем ловить машину до ресторана, – и они ушли.

Давид поднялся на второй этаж. Дверь в квартиру была закрыта, он поднялся на третий этаж, но и там дверь была закрыта. Он постучал. Позвонил. Никто ему не открыл дверь. У себя в кармане Давид нашел целый кошелек, деньги у него были, он спустился вниз, на улицу. Идти в костюме по зимнему ночному городу не хотелось.

Старый трехэтажный дом стоял особняком, за железным забором, рядом домов не было.

Он посмотрел вверх, света в окнах не было. Давид решил позвонить в квартиру на первом этаже. Позвонил. Ему открыла дверь тощая старушка:

– Милый, чего дома не сидится, чай Новый год, аль потерялся? Я тут седьмой десяток живу, а таких справных мужчин в своем доме не видела.

Делать нечего, зашел Давид к старой женщине в квартиру.

– Тимофеевна, это я, Давид, сын Люкса.

– Господь с тобой, Давид, а я тебя и не признала, что случилось, почему не идешь к отцу иль матери?

– Был, они куда-то все исчезли.

– Вот беда, так и ночь новогодняя, утром найдутся. Пойдем чаек пить.

Давид сел за стол, покрытый старой клеенкой. На столе в вазочке стояла сосновая веточка, на ней висело несколько ниток бус. В комнате стоял телевизор 'Аэлита', очень старый. У него возникло ощущение, что он попал в другое время, потом одумался, и решил, что все ему померещилось.

– Давид, на кружку с чаем, у меня ничего спиртного нет.

Он взял в руки большую алюминиевую кружку, она обжигала руки, мужчина быстро поставил ее на клеенку. В комнате стоял запах трав и пыли.

– Тимофеевна, расскажи о себе!

– Нет, все обо мне сказано – пересказано. Одна здесь днюю и ночую. Вот и ты скоро уйдешь, а моя жизнь при мне останется.

– Тогда я пойду, спасибо, согрелся, мне показалось, что наверху люди появились.

– Иди, смотри, нет никого – возвращайся.

Давид оказался один в подъезде. Он поежился и вновь стал подниматься на второй этаж. Дверь была приоткрыта. Мужчина осторожно заглянул в квартиру.

За столом сидели: Аня, Алина и его отец. В квартире все было на месте.

– Давид, а ты чего так долго с таксистом расплачивался? – спросила Аня.

– А вы, где были? – спросил и посмотрел на елку: она стояла на месте.

– Ты о чем? Мы здесь сидим и тебя ждем.

Он посмотрел на потолок, дверь на второй этаж квартиры была закрыта.

– А, где мама?

– Ты, что маленький?

– Она где?

– Давид, твоя мама давно там не живет, ты, что забыл? Ее давно нет!

Она умерла от истощения. Никого не пускала к себе, хотела похудеть и умерла.

– Не помню, – и он тронул свой затылок, на руке его была кровь, – смотрите, кровь!

– А это уже серьезно! – закричала Аня и посмотрела на затылок Давида.