Александр Шалимов - Эстафета разума (сборник)

— Чего вы так барабаните? — спросил Тимофей, приглашая их в переднюю.

— Никто не открывал, мы четвертый раз заходим, — сказал Вася. — А ты что, заболел?

— Я — нет, то есть да, — поправился Тимофей, сообразив, почему они пришли. — Да вы раздевайтесь, проходите в комнату, — добавил он, помолчав.

— Мы не надолго, проведать только, — объяснил Вася. — Вот тебе яблок принесли. Возьми. — И он сунул в руки оторопевшему Тимофею пакет с яблоками. — Ну, раз ты болеешь, тогда ничего не выйдет… Вы завтра, Тихон Терентьевич, скажите в месткоме…

— А чем больны-то? — поинтересовался Тихон Терентьевич, стараясь заглянуть в комнату.

— Да… с головой что-то, — сказал Тимофей и для большей убедительности постучал себя пальцем по виску.

— Так-так… Голова, значит, болит… Бывает, конечно, многозначительно заметил Тихон Терентьевич и потянул носом, принюхиваясь.

— А что в отделе слышно? — спросил Тимофей.

— Ничего особенного, — пожал плечами Вася. — Проект защитили. На «хорошо»… Ребята до сих пор понять не могут, как ты тогда с чертежом успел. Спорят… Ты как, тушь со старого смыл или новый сделал?

— Новый…

— Просто фантастика! — сказал Вася, глядя с восхищением на Тимофея. — Хотел бы я так научиться…

— Между прочим, — заметил Тихон Терентьевич, продолжая принюхиваться и морщась, — на завтра суд назначили. Переносить его или придете?

— Какой суд? — не понял Тимофей.

— Товарищеский… Из милиции бумага пришла, что они привлекать не будут и предлагают рассмотреть на заседании товарищеского суда.

— Вот как, — оторопел Тимофей. — Значит, товарищеским… А кого?

— Как кого? — искренне удивился Тихон Терентьевич. — Вас, конечно. Кого же еще?

— Меня одного? — уточнил Тимофей.

— Одного.

— Ну ладно… Только я завтра не приду.

Тихон Терентьевич развел руками:

— Перенесем… А вы выздоравливайте скорее!

Не успел Тимофей закрыть дверь, как зазвонил телефон. Это была Зойка.

— Тимофей? Что с тобой? Ты где был?

— Дома.

— А почему не брал трубку?

— Спал, наверно.

— Я раз десять звонила. Что с тобой?

— Заболел.

— Так, может, помочь? Я приду.

— Не надо. Уже лучше.

— Слушай, Тимофей, они на завтра товарищеский суд назначили.

— А я не приду…

— Правильно, только они ведь не отвяжутся. Жорка все воду мутит… Да ты не бойся. Я обязательно выступлю и расскажу, как было. Ему еще и за клевету всыпят.

— А от тебя они отцепились?

— Понимаешь, отцепились… Я еще в прошлую пятницу, когда меня в местком вызвали, все им выложила. Сказала, что могу доказать, что Жорка врет… Председатель месткома испугался и говорит, что дело не во мне, а в драке, то есть в тебе. И если я буду сидеть тихо, то обо мне разговора не будет… Сказал даже, что на Доску почета меня выдвинут… Но я все равно выступлю и скажу.

— Не надо, — устало возразил Тимофей. — Раз они тебя не трогают, я сам как-нибудь выкручусь. Хорошо, что милиция отцепилась…

— Нет, Тим, ты меня не уговаривай, — перебила Зойка и снова начала, как автоматными очередями, про справку, про Жорку, про чистую воду, про правду, которая должна восторжествовать…

Тимофей слушал ее, а сам думал о том, как завтра получить бюллетень.

Придя на следующий день к участковому врачу, Тимофей в ответ на обычный вопрос — на что жалуетесь — выпалил:

— Я проспал четверо суток подряд.

Врач, полная пожилая женщина, подняла на него удивленные глаза:

— Ну и что?

— Разве это нормально?

— Не совсем, конечно, но если вы перед тем сильно устали… И, кроме того, вы же не все время спали. Вы просыпались, ели и так далее.

— Ни разу.

— Так ни разу и не поднимали голову от подушки?

— Ни разу с утра в воскресенье до вечера в четверг. И я не на кровати, я у стола сидя спал…

— Вы рассказываете мне странные вещи, — медленно произнесла врач и испытующе посмотрела в глаза Тимофею. — Ну, давайте я вас послушаю.

Тимофей разделся, и она очень внимательно выслушала его, велела лечь на диван, пощупала живот, посчитала пульс и даже измерила кровяное давление.

— Одевайтесь, — сказала она строго. — Я не вижу никаких отклонений. Вы совершенно здоровы, молодой человек. Легкие как кузнечные мехи, а сердце — дай бог каждому.

— А если я опять засну? — спросил Тимофей, одеваясь.

— Вот тогда и приходите.

— А если я… умру во сне?

Врач сурово глянула на Тимофея:

— Вы что же, с понедельника на работе не были?

— Не был.

— И воображаете, что таким способом можете получить бюллетень.

— Я правду говорю, — обиделся Тимофей.

— Единственно, что могу сделать, — сказала врач, быстро записывая что-то в карточке Тимофея, — это послать вас к невропатологу. Но бюллетеня я вам не дам. Хотите направление к невропатологу?

Не получив ответа, она взглянула на Тимофея. Он сидел неподвижно, скрестив руки на груди. Глаза его были закрыты.

— А ну-ка перестаньте дурачиться, молодой человек, — недовольно сказала врач. — Здесь не цирк!

Он никак не реагировал, и она испугалась. Присмотревшись внимательно, она увидела, что он не дышит. Тогда она с криком выбежала из кабинета.

Сквозь опущенные веки Тимофей различал быстрое чередование света и темноты. Вероятно, он находился в какой-то очень светлой комнате, и мигание означало смены дня и ночи. С самого начала он стал считать их и на сотой вспышке подумал:

— Пора… Время, иди нормально!

Сразу после этого он почувствовал свое тело, почувствовал, что лежит на чем-то мягком, и открыл глаза.

Он был один в небольшой комнате с высоким белым потолком. Белые стены, белая постель, на которой он. лежал под простыней совершенно голый, белая ширма; за ней стол, уставленный блестящими приборами. Белая занавеска на окне, а за окном темнеющее вечернее небо и густая зеленая листва на деревьях.

«Сколько же времени прошло?» — подумал Тимофей. Его электронных часов поблизости не было видно. Он медленно поднялся, закутался в простыню и сделал несколько шагов. Все было нормально, только немного кружилась голова. Он заглянул за ширму. Там рядом со столом стоял белый табурет, и Тимофей присел на него. На столе лежал график со множеством ломаных и кривых линий. Все они обрывались на дате 20 мая.

«Однако, — мелькнуло в голове Тимофея, — почти полгода, если, конечно, это тот самый год… Кажется, я просчитался…»

Бесшумно отворилась белая дверь. В дверном проеме возникла женская фигура в белом халате. Увидев, что постель пуста, а Тимофей сидит у стола, фигура взмахнула руками, что-то негромко крикнула, и тотчас возле Тимофея очутились несколько человек в белых халатах. Они осторожно подняли его и понесли на кровать.