Андрей Имранов - Реальность где-то рядом

Сергей кивнул:

– Значит, в виртуале можно не только жить на деньги, заработанные в реале, но и просто – жить.

– Именно. Да. Пока это сложно. Сложнее, чем выжить в реале. Но цена подключения постоянно падает, количество подключившихся растет. По слухам, Китай собирается снять запрет на «вирт» – сторонники ограничения рождаемости лоббируют. Дескать, пусть народ в «вирте» любовью занимается, от этого детей не бывает. А чем больше в «вирте» людей, тем он интереснее и богаче. И тем больше людей в него рвется. Заколдованный круг.

– Ничего не понимаю. – Сергей ошалело помотал головой. – Так в реале же пока людей больше. Стало быть, он интереснее и богаче. Почему же из него бегут?

– Потому что «вирт» комфортнее и безопаснее. Если тебе в «вирте» сломают руку, на следующий день она уже будет здоровой. Если тебя убьют, ты очень быстро воскреснешь. С некоторыми потерями, конечно, но ты не умрешь навсегда. Там нет комаров, если сам не захочешь, конечно. Нет СПИДа и насморка. Все женщины там – молодые красавицы, а все мужчины – мужественные и сильные. Там нет похмелья и пробок на дорогах. Он – красивая сказка, в которую очень хочется верить.

– Просто замечательно, – Сергей хмыкнул, – какое-то ты будущее нарисовал… диковатое. Роботы будут жить и работать в реальности, а люди сбегут в виртуал, так, что ли, выходит?

– Ты смеешься, – Кир вздохнул, – а дело серьезное. Я, наверное, беспокоюсь о том, о чем беспокоиться не стоит – все равно я ничего не могу изменить. Но не получается – не беспокоиться. Я вот фильм недавно посмотрел старый. Еще с только живыми актерами, немного наивный такой. Роботы там смешные. Ты его, наверное, хорошо помнишь, он в твое время не такой старый еще был… Сейчас ты, может, сам догадаешься. Понимаешь, сам саркофаг – он всегда в отдельной комнате стоит. Рядом там шкаф для личных вещей, комнатка для переодевания. Но у линейного оператора, который какую-нибудь магистраль контролирует, на экране не комнатки изображены. Там изображены линии, к которым прикреплены схематические фигурки людей в эдаких коконах. И вот смотрю я тот фильм и вижу нечто очень похожее – столб, а к нему люди прикреплены. В саркофагах. Аж жутко стало.

– «Матрица», – сказал Сергей.

Кир кивнул.

– С одной стороны, ничего общего: машины, использующие людей как источники энергии – нелепица какая-то. Мне вообще кажется, что им пришла в голову идея о виртуальности всего сущего, и потом они думали-думали, придумывали причину, по которой так может быть, да так ничего правдоподобного не придумали. А с другой стороны, единственное, чего не хватает виртуалу, чтобы стать автономным, – это возможности появления в нем новых единиц разума без участия реального мира. И тогда он может существовать сам по себе. И будут через пару тысячелетий по времени «вирта» его жители спорить и рассуждать, зародилась ли жизнь сама по себе или сложное устройство их мира – заслуга некоей божественной сущности.

– Ну это ты уж совсем загнул. – Сергей вздохнул, выпрямился. – Кажется, я краем глаза в одной из комнат кровать видел. Полежу немного, устал я что-то.

– Хорошо тебе, – сказал Кир с завистью, – тоже бы с удовольствием поспал, но не могу. Иди отдыхай, я тут буду.

Сергей кивнул и зашел в дом. Посмотрел на лестницу, потом повернулся и пошел в коридор, распахивая все двери. За четвертой по счету обнаружилась запыленная кушетка. Сергей зашел, остатками многострадального пиджака ее вытер. Посмотрел на грязную тряпку в своей руке, звонко чихнул и зашвырнул ее в угол После чего лег на холодный кожзаменитель грязно-желтого цвета и закрыл глаза. Сон накатил мгновенно.

// 0А. МОТИВАЦИЯ ПЕРСОНАЛА КАК ЗАЛОГ ПРОЦВЕТАНИЯ

Сергей открыл глаза и в первые мгновения никак не мог понять, что с ним и где он находится. Картинки недавних снов мешались в голове с недавними же воспоминаниями, и что из этого было настоящим, спросонья понять было непросто. Сергей помотал головой, приподнялся на локтях, огляделся. Серый тусклый свет лился из запыленного окна, освещая скудную обстановку комнаты: стол, стул, шкафчик у двери – на этом список предметов обстановки заканчивался, если не считать кушетки, на которой лежал Сергей. Чесноков встал, потянулся и подошел к окну. Провел пальцем по пыли – на стекле осталась полоса, через которую стали видны детали пейзажа и спина Кира – он, обхватив колени руками, сидел на земле чуть левее окна. «И что, – подумал Сергей, – он все время тут так сидел? Интересно, сколько я спал?» Уже собрался выйти из комнаты, но тут его взгляд упал на стол. На нем, покрытый все тем же толстым слоем пыли, лежал какой-то журнал. Сергей поискал взглядом что-нибудь, чем можно протереть обложку, не нашел, поморщился и вытер просто ладонью. Под пылью обнаружился коричневый картон с надписью «Книга учета амбулаторных больных». Заинтересовавшись, Сергей быстро пролистал журнал, но он был девственно-чист – просто разлинованные листы плохой серой бумаги. Сергей зевнул и захлопнул журнал, что-то покатилось по столу и упало на пол. Сергей нагнулся, подобрал упавший предмет. Это оказался карандаш. Чесноков хмыкнул, подошел к окну, поднес к стеклу руку и согнул палец, но стучать в стекло, чтобы привлечь внимание Кира, вдруг передумал. Вернулся к столу, раскрыл журнал и напряг память. Написал «CDX2112800», подумал, нерешительно дописал «2» и поставил звездочку. Присмотрелся – никаких новых символов на листе не появилось. Попробовал несколько других вариантов – результат был тот же, то есть никакого. Сергей вздохнул и попытки прекратил: то ли он неправильно запомнил код, то ли этот код здесь просто не работал. Идти к Киру на улицу почему-то не хотелось, спать дальше – тоже. Какие-то смутные тревоги бродили в глубинах подсознания, никак не желая оформиться в мысли.

Одиночество – не болезнь и не тоска.Одиночество – отсутствие себя.Не поиски несмысла,Не бег от пустоты,А скрип подкожно мышцыСердечной…

…Пойманной в тиски, – написал Сергей. Перечитал, усмехнулся. «Мышцы, – подумал саркастически, – на какой же строке кода у вас, друг Чесноков, начинается сердце? И чего в нем, интересно, больше – нулей или единиц?» Приложил острие карандаша к бумаге.

Сущность жизни – миров столкновения —Раз и единожды стоит лишения.Кандалы вольности вновь обрываются,Трезвость сознания в душе просыпается,Переписаны мысли в глубине подсознания,Программатор сбоит на сердечном дрожании.Солнце, реальность мечты, жизнь мышления,В изгибах извилин дремлют сомнения.Видимо, это не жизнь, не посмертие.Уподобление Вечному огню,Ненастоящей конфорке с газом,Удушающей песню моюНа корню.

– Это что? – спросил вдруг кто-то из-за спины. Чесноков вздрогнул, выронил карандаш и повернул голову. Кир стоял рядом и вытягивал шею, рассматривая лежащие на столе предметы. – Это ты написал?