Юрий Тупицын - Красные журавли (сборник)

— Я слушаю, что у тебя? — спросил он после паузы.

— Иван, — начал Кронин, на секунду замолчал и с запинкой проговорил: — Клим пропал, Иван.

Клим патрулировал на униходе в районе атомного города. Лобов, все ещё разглядывая пески с редкими пятнами серого кустарника, недоуменно переспросил:

— Пропал? Что ты имеешь в виду?

— С униходом нет связи, перестала работать телеметрия.

Телеметрическая аппаратура работала автоматически, фиксируя маршрут унихода. Если телеметрия перестала работать, то… Лобов даже не стал додумывать эту мысль до конца.

— Не может быть, — вслух сказал он, — проверь ещё.

— Я уже десять раз проверял!

Не работает телеметрия! Лобов заложил глайдер в такой вираж, что одно крыло вертикально опустилось, а другое вздыбилось к небу. От перегрузки в глазах поплыл туман. Ещё движение — и глайдер выровнялся на заданном курсе. Выжимая ходовую педаль и всем телом ощущая, как стремительно нарастает скорость, Лобов сказал сквозь зубы:

— Подготовь все данные. Буду через пять минут.

Лобов вошёл в ходовую рубку, не снимая скафандра.

— Так и не отвечает, — сказал Кронин коротко, протягивая командиру копию телеметрограммы — карту с нанесённым на ней маршрутом полёта унихода. Глаза их на мгновение встретились.

— Не падай духом, Алёша, — проговорил Лобов, принимая карту.

— Я не падаю, — в голосе Кронина звучали непривычные нотки раздражения и усталости, — но мне почему-то кажется, что, будь на месте Клима ты или я, такого бы не случилось.

— Твоё дело — корабль, — холодно ответил Лобов, углубляясь в изучение маршрута. — Клим же — патрульный, а не мальчик под опекой.

Красная полоса со стрелками, показывающими направление полёта, тянулась от стоянки «Торнадо» к атомному городу, спутывалась хитроумным клубком на поле барражирования и обрывалась кружком — знаком посадки.

Лобов положил на этот кружок палец и вопросительно посмотрел на инженера.

— Клим сообщил, что обнаружил какой-то подозрительный обломок и поэтому идёт на посадку, — пояснил Кронин.

— Ты вызывал его?

— Да.

— Как часто?

— Как положено при подстраховке: через каждые три минуты. Клим ни разу не ответил.

— Надо было сразу же доложить мне.

— Я решил, что Клим вышел из унихода и изучает свою находку.

— Наверное, так оно и было, — пробормотал Лобов, разглядывая карту, — но что случилось потом?

Униход затерялся не на месте посадки, как подсказывала элементарная логика и как сначала подумал Лобов. Он простоял на земле около двенадцати минут, а потом благополучно взлетел, повернул влево, вправо, словно отыскивая что-то, и идеальной прямой пошёл в глубь пустыни на юго-запад. Красная линия маршрута тянулась всего несколько километров, а затем обрывалась жирным крестиком — знаком прекращения телеметрии.

— С униходом случилось то же, что и с «Ладогой», — хмуро сказал Кронин. — Ведь и «Ладога» взлетела, ушла куда-то, да так и пропала, больше ни разу не выйдя на связь.

— Ты думаешь, униход попал в чужие руки? — прямо спросил Лобов.

— Вероятно. Но, в конце концов, дело не в униходе. Где Клим? Может быть, ему удалось избежать плена, несмотря на потерю унихода?

— Это мы скоро узнаем, — медленно проговорил Лобов. Он аккуратно свернул карту с маршрутом унихода, спрятал её в сумку. — Постараюсь без Клима не возвращаться. Ты хочешь мне что-то сказать?

— Да, — после некоторого колебания сказал инженер, возьми с собой гравитоприставку, Иван.

— Лишние килограммы, — в раздумье протянул Лобов.

Гравитосвязь не пользовалась у космонавтов популярностью. Она требовала огромных расходов энергии, а гравитоприставка, крепившаяся непосредственно к скафандру, весила около пяти килограммов. Зато эта приставка обеспечивала жёсткую, мгновенную связь независимо от дальности и окружающих условий.

— Лишние килограммы, — рассеянно повторил Лобов, — но приставку я возьму. — И, помолчав, добавил: — Тебе выход из корабля запрещаю вообще, что бы ни случилось. Ты меня понял?

— Понял, Иван. Дела обстоят так серьёзно?

— Да, Алексей. Входная дверь будет на шифр-замке. — Он чуть улыбнулся. — Ну, храни тебя база!

Глава 8

Унихода не было. Ни единого следа, хотя Лобов буквально ползком обшарил местность, где рассчитывал его найти. Не было и Клима, а Лобов в душе больше всего надеялся на этот вариант: униход кто-то угнал, а штурман остался на месте посадки. Ничего тревожного в окружаюшей обстановке, мезойская жизнь неторопливо шла своим загадочным чередом. Лобов ещё раз поймал себя на невольном сомнении: полно, как могла пропасть в этом равнодушном, сонном мире могучая, технически совершённая машина? Он в который раз разглядывал телеметрограмму: стремительный взлёт, секунды колебания и потом прямой, как стрела, маршрут куда-то в глубь пустыни. Может быть, экспансивный Клим, обнаружив нечто из ряда вон выходящее, кинулся в погоню, а чтобы ему не мешали, просто-напросто выключил телеметрию? Конечно, это беспрецедентное нарушение правил безопасности, но Клим есть Клим. Начальник базы всегда жмёт ему руку дольше, чем другим, и лукаво щурится при этом, словно спрашивает: «Ну, что ты ещё выкинул, какой параграф инструкции нарушил?» Говорят, старик сам был заядлым нарушителем инструкций.

Лобов вызвал «Торнадо»:

— Как дела, Алексей?

— Все спокойно.

— Хорошо. Иду по маршруту унихода.

— Будь осторожен, Иван.

— Постараюсь. Бди, не расслабляйся.

— Что мне сделается в этой крепости?

Лобов вёл глайдер на небольшой скорости. Спящий, а может быть, и мёртвый мир — ни растений, ни животных. Что-то вдруг обеспокоило его. Иван поднял голову и скоро нашёл в небе то, что искал: сзади и немного выше, трудно и часто махая крыльями, за глайдером изо всех сил тянулась пара птеродактилей Стало быть, он под неусыпным наблюдением. Под таким же наблюдением был и Клим. И если с униходом что-то случилось, птеродактиля были не только свидетелями этого, но, возможно, и участниками.

Лобов понимал, что в сложившейся ситуации не можно опустить даже самой малой крохи риска. Он плавно потянул штурвал на себя. Зазвенел, завыл вышедший на форсаж двигатель, и глайдер одним стремительным броском выскочил в стратосферу. Небо здесь было синим, а лучи солнца оранжевыми, как лучи земного вечернего солнца. Далеко распахнулся тонущий в сизом тумане горизонт, внизу лениво плыла красноватая карта земли.

Змейкой выйдя на прежний курс, Лобов с улыбкой оглядел чистое, почти земное небо и стремительно нырнул в тропосферу. Нехитрый манёвр удался, птеродактили безнадёжно отстали.