Виктор Гламаздин - Гиперборейская Скрижаль

- А-а-х вы та-а-к, с-суча-а-ры!

И, сердито сопя, достал из подсумка вакуумную гранату, превращающую все живое в пар в радиусе двадцати пяти метров от места взрыва.

Трое членов ЦК схватились за автоматы, наведя их стволы на грудь Фрица.

В комнате воцарилась мертвая тишина, которую нарушало лишь нервное икание одного из членов ЦК.

2

В обязанности дневального по штаб-квартире правозащитников входили просмотр ведущих новостных каналов Земли и включение во всех помещениях штаб-квартиры экранов, предназначенных для показа новостей, если те анонсировались транслирующей их компанией в качестве сенсации.

Поэтому, как только дневальный услышал такой анонс, то тут же включил все экраны, в том числе и тот, который находился на стене комнаты, где проходило заседание ЦК.

И тут же на экране перед Фрицем, Даниилом, Хиной и членами ЦК появилась рыжеволосая дикторша. Она заявила, что сейчас сообщит "необычайнейшую информацию".

Такое заявление во времена, когда даже известие о массовом каннибализме в каком-либо из миров Унии никого не удивляло, обещало нечто по-настоящему любопытное.

Страсти в комнате тут же улеглись.

Фриц что-то неразборчиво пробурчал себе под нос и вернул гранату обратно в подсумок.

Все впились взглядами в экран.

А там рыжая дикторша с серьезнейшим выражением на лице зачитывала "Протокол мутантских мудрецов" - якобы "случайно найденную при обыске у членов тайного общества плюсмутантов" программу их действий на ближайшие дни.

- "Мы должны подчинить себе волю нормалов, используя телепатию, и превратить человечество в тупых рабов. Для выполнения данной задачи нам следует объединить мощь своих разумов. Действовать следует решительно и быстро, пока обычные люди не пронюхали про наш план и не нанесли упреждающий удар по нам, сверхлюдям", - завершила дикторша цитировать "Протокол мутантов-мудрецов".

После этого она огласила указ Верховного правителя о том, что все плюсмутанты на планете объявляются вне закона - их теперь можно было убивать, пытать и грабить, не опасаясь наказания. Под угрозой расстрела запрещалось употреблять слова и выражения: "нормал", "обычник", "простые люди" и "люди без особых способностей". Вместо них вводились следующие обороты: "человек без генетических нарушений", "исконный человек", "традиционные люди". Особенно рекомендовалось использовать термин "классический землянин".

- Будет гасилово, - прокомментировал выступление дикторши Фриц. - Мутиков покрошат в капусту.

С ним согласились абсолютно все.

- Ну и чо, "классические земляне", мы будем кумекать насчет новой заморочки? - спросил Фриц у членов ЦК.

Предложений не поступило. Будущее истребление плюсмутантов никого особо не взволновало, поскольку таковых в рядах партизан не имелось.

Тогда Фриц высказался сам:

- Как пить дать, Конвент впряжется за мутиков, коли их начнут мочить. Они ведь там, на Сане, нехило поднялись со своими способностями. Значит, надо с Кордонной эскадрой переговоры замутить. У нас есть космический катер в Черном ущелье. На нем можно смотаться к ближайшему корвету Эскадры и побазарить с ихними пацанами насчет совместной войны с Зоршхом. Даниил, хочешь туда слетать? Возьмешь Хину с собой. Побазаришь с адмиралами. А потом, может, уговоришь их и сможешь оттуда прямо на Сану махнуть. Ну как, а?

Даниил вопросительно посмотрел на Хину.

Та отрицательно помотала головой и ответила мужу взглядом, в который постаралась вложить мысль о том, что интуиция подсказывает диссертантке наличие в предложении Фрица какого-то подвоха.

- Нет, товарищ Ширинкин, мы останемся тут, - отказался от предложения вождя правозащитников Даниил.

Он прочитал взгляд супруги по-своему: мол, негоже нам с тобой, Даня, бросать родину в беде, имея возможность хоть чем-то помочь ей.

- Раз уж мы с женой ввязались в войну, - продолжил диссертант, - то будем сражаться до тех пор, пока к власти не придут те, кто покончит с творящимся на Земле беззаконием и даст: народу - нормальную жизнь, а нам с Хиной - амнистию.

В отличие от супругов Даль почти все члены ЦК выразили желание поучаствовать в переговорах с Кордонной эскадрой, поскольку видели в Унии потенциального союзника в борьбе против диктатуры Зоршха.

Фриц отправил решивших заняться дипломатией членов ЦК в Черное ущелье, сокрушаясь, что сам не имеет времени слетать с ними на встречу с представителями Унии.

На том заседание и кончилось.

3

А через час верховный вождь приваловских правозащитников - будучи в изрядном подпитии - ввалился в комнату супругов Даль и со смехом рассказал им, что никакого катера в Черном ущелье не было и в помине.

Там переговорщиков ждала ликвидационная команда из особо преданных Фрицу бойцов в главе со Шпоном. Они без лишних слов расстреляла всех прибывших туда членов ЦК.

- Вот так я, блин, пошутил с предателями, - закончил рассказ Фриц. - Теперь у нас будут выборы нового состава Центрального комитета. Надеюсь, разберемся без пальбы. О! Даня, хочешь стать членом ЦК?

- Ни в коем случае! - вырвалось у Даниила, до глубины души потрясенного коварной расправой вождя правозащитников над собственными соратниками.

- По-шу-тил?! - воскликнула Хина, наградив Ширинкина наполненным негодованием взглядом.

- Понимаешь, Хина, это-о... гм... это как бы особый такой юмор, - пояснил Фриц. - Это, типа, блин, наш партизанский юмор.

- Ну и шуточки у тебя, вождь! - вознегодовала Хина, вспомнив, что и им с мужем тоже предлагалось лететь в Черное ущелье.

- А в чем юмор-то? - не понял Даниил.

- Какое время, такие и шуточки у нас, у "традиционных людей", - проворчал Фриц, теперь и сам понявший, что ничего смешного в ситуации нет. - Я ж не могу, как какой-нибудь мутант-телепат, в чужие мозги залазить и заставлять боевых товарищей не быть падлами. Вот, блин, и приходится орудовать по старинке - разводить да накалывать. Братва оборзела и на меня, на вождя, наезжать стала. Такие наезды надо гасить сразу, иначе развал пойдет по всей нашей революционной армии. Я разобрался с бузотерами без всякого кипиша и пальбы в потолок. Короче, проехал на одних понтах. И в том весь мой командирский юмор.

- Ха-ха-ха, - язвительно произнесла Хина и начала отчитывать Ширинкина за затеянную им провокацию, которая могла завершиться гибелью Далей.

А вот Даниил, как ни странно, ничуть не обиделся на Фрица.

Он для нашего героя являлся исторической личностью, к которой нельзя подходить с мерками обычной морали. Диссертант был уверен, что рано или поздно члены ЦК убили бы Ширинкина. И для Даниила расправа Фрица над членами ЦК была естественным ходом лидера в его борьбе за власть с соратниками, пытающимися ее у него отобрать.