Грег Бир - Академия и хаос

Однако ничего существенного и полезного Лодовик выудить не смог.

Он вернулся к поиску. Не прошло и трех часов, как он изучил главные тома собрания легенд. Он мог бы исследовать их и на более высокой скорости, но дисплеи библиотеки были рассчитаны на людей, а не на роботов. Роботы, наделенные человеческим или сверхчеловеческим разумом, согласно всем документам, собранным в библиотеке Гай Маркин, давным-давно перестали существовать, если и существовали когда-либо.

Лодовик выключил аппаратуру и покинул библиотеку. Когда он миновал массивные парадные двери, перед ним возникло изображение Гай Маркин.

— Вы — первый посетитель за последние двадцать лет, — проговорила голограмма. — Прошу вас, приходите еще!

Лодовик смотрел на голограмму, пока та не угасла. Затем вышел из-под навеса и зашагал, затесавшись в толпу «Серых», по ярусу Агоры-Вендорс, предназначенному для граждан среднего достатка. Так много частиц головоломки нужно собрать воедино, а головоломке — несколько тысяч лет, и много кусочков потерялись или были где-то нарочно спрятаны… В позитронием мозге Лодовика эхом звучала и оформлялась в выводы, которые затем формировались во впечатления и гипотезы, мысль о том, каким образом имперская культура (а может быть, и детская лихорадка?) сказалась на природе человеческой. То, над чем некогда человечество смеялось, то есть состояние застоя, теперь стало нормой жизни. Ведущие художники, ученые, инженеры, философы и политики с готовностью подписывались под достижениями прошлого, но уже давно не создавали ничего нового. Теперь немногие даже и помнили прошлое достаточно отчетливо для того, чтобы знать былые открытия! Да и само прошлое мало кого интересовало — не интересовало уже сотни и даже тысячи лет.

Свет угас. Стабильность и застой в течение тысячелетий в итоге вели к загниванию.

«Дэниел использует этого психоисторика для подтверждения того, что ему и так известно, — что лес человечества неимоверно запущен, что в нем полным-полно гниющих деревьев, что он отчаянно нуждается в вырубке, которой Дэниел ни за что не допустит!»

Лодовик остановился. Толпа людей, наводнившая Агору-Вендорс, отхлынула назад. Он прислушался к перешептываньям и крикам. Отряд имперских полицейских протискивался сквозь толпу. Лодовик отступил, нашел проход к более мелким магазинчикам. Он хотел выглядеть как можно менее подозрительно. Он понятия не имел о том, кто мог следить за ним и кто мог доносить о нем Дэниелу — человек или робот. Но пока он ничего такого не сделал, чтобы вызвать подозрения…

Совсем рядом с проходом он услышал хриплый женский крик и приказ:

— Не дайте ему уйти!

Лодовик остановился, обернулся и увидел, что полицейские свернули в проход. За ними следом летел аэромобиль, в котором сидела женщина. Лодовик почувствовал, как что-то пронзило его насквозь — еле заметное, легкое, как перышко. Он сразу понял: эта женщина — менталик.

Он кое-что знал о менталиках, которых набирает Гэри Селдон для создания и поддержки альтернативы Первой Академии, но никто из них не был так могуществен, как эта женщина, и, уж конечно, никто из них и не подумал бы за ним охотиться!

А женщина определенно охотилась именно за ним. Она указала в его сторону и снова дико закричала. Лодовик понимал, что даже мгновенное изменение внешности ему не поможет: эта женщина была сосредоточена на чем-то более глубоком. «Она знает, что ты — другой».

И снова голос внутри его, а следом — целый каскад умозаключений, к которым Лодовик сам не пришел, и в итоге главный вывод: эта женщина нащупывала поля, вырабатываемые его мозгом, изготовленным из иридиевого сплава!

В экстренной ситуации Лодовик мог передвигаться с невероятной скоростью. Мгновение — и хозяева магазинчиков в узком переходе, где шла торговля антиквариатом и безделушками, поняли, что полицейские гонятся за полноватым, непрезентабельным мужчиной, а в следующее мгновение тот попросту исчез, будто его и не было.

Вара Лизо вскочила с сиденья, ее лицо пылало от гнева и волнения.

— Он сбежал! — вскрикнула она и со злости заехала полицейскому, сопровождавшему ее, увесистую затрещину, словно нашалившему мальчишке. — Это ты дал ему сбежать!

Из другого прохода вывалил еще один отряд полицейских.

Полноватый мужчина быстро прошагал мимо них, подталкиваемый волной хозяев и покупателей магазинчиков, сбившихся в кучу, словно рыба в неводе. «Серые» гневно кричали и обещали пожаловаться в местный Совет.

Лодовик не рисковал идти слишком быстро в окружении такого огромного числа людей. Он мог причинить боль случайному спутнику. Этого он хотел избежать во что бы то ни стало, хотя и понимал, что, если положение станет предельно опасным, он, робот, которому строго-настрого запрещено убивать людей, будет способен убить полицейского — или эту женщину — и впоследствии вовсе не мучиться угрызениями совести.

«Я — чудовище! — в отчаянии думал Лодовик. — Я — машина, неуправляемая машина!»

— Это он! — завопила Вара Лизо. — Он не человек! Хватайте его! Но только не бейте!

Когда полицейские снова ринулись в погоню, Бранн толкнул автопогрузчик в пустую нишу и загородил собой Клию.

— Она кого-то нашла, — сообщил он, оглянувшись через плечо. Лицо его исказила гримаса возмущения. — Как они могли дать ей такую волю! Ведь мы — свободные граждане! У нас есть права!

Говорил Бранн негромко, еле слышно. Откровенно говоря, в последние годы мало кто из уроженцев Дали верил в то, что у тренториан есть какие-то законные права. Однако даже толпы «Серых» были явно недовольны тем, как хозяйничали на Агоре полицейские из Особого отдела во главе с Варой Лизо. Все больше и больше «Серых» отваживались встречать очередной патрульный отряд возмущенными криками. Полицейские эту бурю возмущения напрочь игнорировали.

Клия видела лица торопливо проходивших мимо полицейских, она ощущала их потаенные мысли: полицейским эта работа нравилась ничуть не больше, чем «Серым». Они чувствовали себя неловко — ведь большая их часть была набрана из рядов обычных граждан.

Но тут сознание Клии прикоснулось к разуму удивительного существа, которое находилось в нескольких десятках метров от того места, где стояли они с Бранном. Казалось, время замедлило ход, когда Клию охватило яркое сопереживание чужим мыслям, движущимся с нечеловеческой скоростью, — серебристое глиссандо воспоминаний и ощущений, подобных которым ей никогда не доводилось испытывать прежде. Клия сдавленно ахнула, словно ее легонько ударили под ложечку.

— Что такое? — спросил Бранн, озабоченно посмотрев на нее сверху вниз.