Владимир Пузий - Герой порванных времен (фрагмент)

Нахлынула волна легкой ностальгии - по дому, по матери, по Тезару, по

/высокой девушке с короткими светлыми волосами, завивающимися на концах, с большими светло-синими глазами, в которых когда-то блестели слезы. Слезы по другому/

по мастеру и деду.

Потом к Ренкру заглянул Одмассэн:

- Ты идешь? - и он, стряхнув мимолетное чувство, кивнул, подхватил вещи и пошел "переезжать".

2

Когда были вычислены сроки выступления армии, количество воинов, припасов и оружия, когда было приготовлено и перепроверено снаряжение, изготовлены факелы и свистки, когда прошли обучение бойцы, а дети излюбленной игрой почитали "поход на льдистых змей" - неожиданно быстро и ярко наступил, ворвался, зажурчал таяющими снегами Теплынь и пришла пора выступать.

Изменения в составе командования произошли в последний момент: вместо Монна по непонятным причинам в поход отправился Одмассэн, а старый вэйлорн и Мнмэрд остались в селении. Кое-кто удивлялся подобным перестановкам, но большинству было не до размышлений: мужчины собирались и прощались с женщинами и детьми, жены и матери сдерживали слезы и приказывали им непременно вернуться, сыновья и дочки просили папку принести камешек из пресловутого котлована льдистых змей.

Выступили на рассвете и скрылись в утреннем тумане. Тихо, бесшумно, будто и не было их вовсе. Туман вскоре сошел, но воины были уже далеко от селения, поднимаясь все выше и выше по пока еще пологому склону Горы. Каждый был одет в чеш, для чего охотникам пришлось очень постараться за прошедший ткарн. Несли с собой заготовленные факелы, несли кремни, оружие, пищу, палатки и посуду. Каждый был нагружен до предела, но никто не думал воспротивиться, даже сказать недоброе слово - все знали, что если удача не отвернется от них, со змеями будет покончено. И это заставляло, забывая распри, дружно идти вперед и вверх. Змеи уже покинули склоны Горы и на пути воинов не попадались, что хоть немного да облегчало тягостный путь к котловану.

На третий день под сильным напором ветра один из воинов, примерно двадцати весен от роду, не удержался и сорвался вниз. Всю ночь Ренкр не мог заснуть, ворочаясь в палатке от громкого предсмертного крика неудачника, по-прежнему, звучавшего в его ушах. Через четырнадцать дней (пятый, сорвался пятый...) он привык.

На тридцатый они достигли первого колодца. По составленному еще в селении плану, не спеша и по очереди, воины спустились в ход, оставив наверху лишь треть своих соратников. Оставшимся предстояло разделиться: немногие должны были сторожить выходы из этого колодца, остальные - идти искать другие входы. Ренкр вместе с воинами шел выше, Одмассэн же спустился в колодец и повел часть войска к котловану.

Когда обнаружили второй колодец, все произошло таким же образом, только теперь уже никто не пошел выше, лишь малая толика горян осталась у входа.

Ночью они устроили привал, но жечь костры не решились, опасаясь, что дым вспугнет змей или разбудит их раньше срока. Ренкр лежал в темноте, закутавшись в плащ, и все никак не мог заснуть. Только наутро понял: подсознательно ожидал гостя, но гость не явился.

"Ничего, может, еще явится. К Монну, по крайней мере, он пришел уже в котловане..."

_всплеск памяти_

Старый вэйлорн пожаловал в пещеру Ренкра за день до отправления, предварительно постучавшись и дождавшись приглашения войти.

- Мальчик, - начал он без обиняков, - я не могу идти с тобой к котловану.

- Но почему? Тревожат призраки былого? - он был сегодня изрядно раздражен тем, что, как оказалось, некоторые из заготовленных факелов слишком коротки, и теперь не сдержался.

- Нет, - медленно покачал головой Монн. - Если что-то и тревожит меня, то это не призрак.

- Прости, сорвался. Но что же в таком случае?

- Это... - седой горянин закашлялся, и Ренкр подал ему кувшин с водой. Монн благодарно кивнул и судорожными глотками стал пить. Несколько капель прохладной жидкости пролилось на его рукав, и он стряхнул их резким движением. Наконец вернул кувшин и продолжил.

- Это - Темный бог.

На несколько секунд в пещере повисла мрачная тишина.

- Но почему именно он?

- Потому что я видел его лик и слышал его голос. И на мне - его метка, - Монн ткнул пальцем в свой шрам, что тянулся извилистым рубцом от правого уха к левой скуле и вниз, к горлу.

- И я боюсь, что он учует меня, - завершил старый вэйлорн, обессилено опустив руки. - Я не могу идти с вами.

- Расскажи мне эту историю, - тихо попросил Ренкр.

- Ну что же, слушай... Тогда мы погнали змей вверх, безжалостно истребляя их. Я собрал огромное войско, наше нынешнее - малая часть того, прежнего. Наверху змеи стали входить в колодцы и уползать к котловану. Мы последовали за ними. Но когда войско достигло котлована, там, посреди змей, возвышался гигантский темный силуэт человека. Этот человек произнес слова, в которых я почувствовал великую мощь, способную разрушать и созидать континенты...

Монн замолчал, уставившись в пол у себя перед ногами. Затем поднял голову и продолжил.

- В следующее мгновение все мое войско исчезло. Я стоял один, а вокруг извивались и шипели змеи. Темный силуэт уменьшился до нормальных размеров и подошел ко мне. "Ты отважен, полководец, молвил он, - но я - Бог, а ты - ничто. Я дарую тебе жизнь, ибо кто-то же должен объяснить твоему народу, что бороться с моими созданиями бесполезно. Иди и скажи им об этом".

Человек собрался было уйти, но какая-то мысль пришла ему в голову, и он резко обернулся. "Чуть было не забыл. Ты ведь можешь подумать, что я тебе привиделся. Так вот тебе знак, что я - не видение".

Из своих темных одежд он извлек кинжал и быстро полоснул им меня по лицу. А потом исчез.

Я вышел наверх и стал спускаться к селению, и змеи не тронули меня. Но, пожалуй, я не был этому особенно рад. Вернувшись, я отправился в паломничество к Ворнхольду - в этом я видел единственную возможность решить, как же мне жить дальше. Прежде всего я спросил его, откуда взялись льдистые змеи. Ведь я сам был в горах и не видел там дичи для них, хотя некоторые утверждают, что до поры эти твари жили там. Ворнхольд объяснил, что змей создал Темный бог, но даже Всезнающий не ведал - с какой целью. Еще он сказал тогда, что мне не стоит продолжать борьбу, но лишь ввести некоторые законы, чтобы уберечь горян от змей. Он предсказал твое появление, и я покорился судьбе. Так, по крайней мере, я думал тогда. Но сладость и привлекательность власти завладели мной, и когда ты пришел, я не торопился уступать тебе свое место, все надеясь, что ты - не тот, о ком говорил Ворнхольд. Твое счастье, что в последнее мгновение я вспомнил одну мою ныне уже неживую знакомую, и мысль о том, как Рианна отнеслась бы к подобному поступку, отрезвила меня...