Виктор Кувшинов - Лэя

— А ты?

— А я его только что выпроводила, как надоевшую игрушку. — Принцесса шмыгнула носом. — Он все понял. Ты слышал, что он сказал?

— Но я еще могу уйти, если ты считаешь, что он лучше справится с задачей. Запомни, Лэя: здесь все решаешь ты. Сэйлар — твоя планета.

— Ты не понимаешь! Зар вырос со мной. Только два месяца, как я узнала, что он мне не двоюродный брат, а слуга. Он все равно останется мне вместо брата и друга, как и его сестра Лика. Но… я никогда не любила его и не смогла бы… — Видимо, Лэе надоело это сюсюканье, и она воскликнула: — Нет, все, хватит!

— Мне уйти? — тихо спросил Женя, совсем расстроившись.

— Ты правда не хочешь меня понять и убегаешь? — уже обиженно спросила девушка. — Я же сказала: хочу представить тебя родителям!

— Но я же вчера встречался с ними. — Землянин жалобно взглянул на рассерженную дочь Сэйлара. — Прости, но действительно не очень понимаю тебя.

— Я хочу представить родителям тебя, а не зароподобную подделку. Ты позволишь открыть им часть нашей тайны? Я хочу, чтобы они знали, кто будет меня защищать на Сэйларе. Тем более я знаю… — Лэя вымученно улыбнулась. — Знаю, что наш поход в Венлу, скорее всего, удастся, а вот в страну Высоких Горизонтов…

— Мы что, и туда пойдем?

— Может быть, но об этом я не могу с уверенностью сказать. Ну что, идешь к родителям?

— Хорошо, согласен. Командуй, моя фея.

Она взяла его за руку, и они очутились у небольшого замка странной архитектуры, немного похожего на дворцы, виденные в Венле. Замок стоял на берегу живописного горного озера, отражаясь в зеркальной глади вод. Полюбовавшись на красивый пейзаж, они переместились во внутренний двор. Навстречу им уже спешили знакомые сэйлы — родители Лэи. Они старались не выказать удивления, но было видно, что вид инопланетянина не вдохновлял их на комплименты.

Лэя повторно представила землянина и, попросив родителей закрыть глаза, скомандовала ему превратиться в сэйла. При этом она хихикнула и напомнила об одежде. Через мгновение перед ними предстал Зар. Лэя объяснила, какого Зара они видели вчера и для чего все это нужно. Было видно, что родителям трудно приспособиться к новым фактам, но они продолжали потчевать гостя угощениями и вежливыми разговорами. Потом Лэя попросила у Жени-Зара прощения и сказала, что весь замок и его окрестности в его полном распоряжении, а сама ушла с родителями наверх в комнаты. Землянин не преминул воспользоваться разрешением и пошел гулять по двору замка, соображая по дороге, где бы искупаться.

А Лэя, войдя в комнату, бросилась в объятия к отцу. Потом усадила родителей на диван, устроившись между ними и повиснув сразу на двух шеях.

— Мамочка, папа, благословите меня.

— На что, доченька? — удивленно спросил отец, обнимая дочку.

— Сама не знаю, — всхлипнула девушка. — Мне надо выговориться. Я не могу носить весь этот ужас в себе.

— Что же такого ужасного случилось? — взволнованно спросила мама.

— Много и ужасного, и прекрасного, и все это так запутанно. Скажите лучше, вам понравился этот инопланетянин?

— Ну, как тебе сказать…

— Прямо и честно.

— Но… он же страшный… — осторожно высказала свое мнение мама.

— Вот! А что ты скажешь, если я признаюсь, что он для меня давно уже не страшный? А душа у этого чудовища самая красивая, какую я только встречала.

— Ну что мы можем сказать? Мы ведь совсем его не знаем.

— Я расскажу, какой он. Он знает, наверное, больше, чем все ученые Эрианы, вместе взятые, и называет себя при этом глупой, лысой обезьяной. Его разум, словно нож, вскрывает все проблемы и выворачивает все тайны наизнанку, а он смеется над своей недогадливостью. Он велик, как гора, но способен общаться на равных с муравьем. Я видела, как он способен заставить молчать целое собрание расшумевшихся ангелов, и в то же время он боится обидеть меня хоть словом. При всех своих способностях и возможностях он серьезно считает, что я умнее, не говоря, что красивее его.

Но все это не главное. Он внутренне свободен и поэтому видит всех такими, какие они есть. Для него мир — это хороший повод посмеяться. Я даже сейчас поняла: чем он больше любит кого-нибудь, тем больше над ним смеется, а больше всех он смеется над самим собой. А как он шутит над своим приятелем, ангелом, — это надо слышать! Вот и надо мной постоянно подшучивает и смеется, а за этим смехом стоит такая забота, что я даже не знаю, достойна ли ее. У нас нет таких сэйлов, по крайней мере, я не встречала. За ним стоит мудрость и простота развитой цивилизации. Свобода, смех и простота — вот, оказывается, что является величайшей мудростью. Он единственный зовет меня принцессой так, что мне хочется летать, слыша это обращение. Это противоречие прекрасной души и жутковатого тела разрывало мои чувства. А сейчас, когда он принял вид Зара, последнее препятствие между нами исчезло. И это еще ужасней.

— Но почему же? Доченька, ты выросла рядом с ним до таких высот духа, что мне нечему тебя больше научить, — смущенно признался отец. — Если тебе нужно мое благословение, то я с радостью тебе его даю в любом твоем решении. И не беспокойся о наших матримониальных планах — глядя отсюда, мы лучше стали понимать, что вся суета вокруг престола не стоит того, чтобы ломать себе из-за нее жизнь. Я просто доверяю твоему сердцу — оно у тебя гораздо больше, чем у меня.

— Ты не понимаешь, папа. Я — ясновидящая и знаю, что не выдержу. Не вам с мамой объяснять, что это мое первое большое лето. И я видела себя в будущем танцующей перед Заром. Тогда еще подумала: «Что за вздор?» — но теперь поняла, что за Зар был в видении.

Отец призадумался, замолчав, но после небольшой паузы ободряюще улыбнулся:

— Так в чем же дело? Будь счастлива, девочка! Внуков нам подаришь.

Лэя совсем разрыдалась:

— О чем ты говоришь? Каких внуков? Чьих детей? Зара — не хочу. Этого чужака — не могу. Ты хоть понимаешь, кто он? Зар или Женя? Если Женя, то между нами пропасть — целая Галактика, чужая цивилизация. Он пришел сюда, чтобы спасти наш мир, и чувствую — он сделает это… и уйдет… в бесконечность миров их астрала. Что ему инопланетная фея-принцесса? Пусть яркий, но краткий миг в бескрайнем калейдоскопе жизни… а я… — Лэя сникла, тихо плача.

— Ты знаешь, доченька, — сказал, подумав, отец, гладя пушистые волосы дочери и, сам того не зная, дал совет, совпадающий с данным землянину его приятелем. — Я, может, и не столь мудр, но мне кажется, надо смотреть на вещи проще. Ты попробуй посопротивляться зову сердца, но, если станет совсем невмоготу, наплюй на все и всех и поступай, как оно велит. Если то, что ты рассказала о чужаке, правда, то он ни за что на свете не сделает тебе больно. Тем более что, в отличие от нашей неприязни к нему, он считает тебя божественно красивой, и к этому мнению я с гордостью присоединяюсь.