Керен Певзнер - Город Ветров

Одно из блюд меня поразило тем, что на вкус оно ничем не отличалось от знаменитой каспийской черной икры, хотя осетров в реке Шимулар отродясь не водилось.

– Что это? – спросила я, попробовав кусочек хлеба, намазанный красноватой зернистой массой.

– Икра бедности… – ответила Ватранга, улыбаясь. – Когда мы были зависимы и несвободны, а вспомнить хотелось, как мы жили раньше, я посылала служанок собирать лишайник, приносимый ветром. Зернышко к зернышку, круглые, как горошинки перца, собирали девушки в расщелинах скал, там, где лишайник мог зацепиться и прорасти на пустынной земле. А потом его тщательно промывали и варили в смеси оливкового масла и томатного сока. Когда же белесые шарики окрашивались в ярко-оранжевый цвет, оставалось добавить только мелко рубленную селедку, которой в наших подвалах было в изобилии, и лук. Все это настаивалось и подавалось на стол. Люди ели и похваливали, так скрашивалось наше существование.

– Интересный рецепт… – сказала я и задумалась. – Надо будет дома попробовать.

Но чем этот лишайник заменить? Не везти же с собой. Может, манной крупой? Крупинки получатся поменьше, ну да ничего, будет у меня паюсная икра вместо зернистой. Тоже неплохо…

Между тем на корабле, готовом к отплытию, уже установили мачты и натянули паруса. Сорок гребцов сидели на веслах – на случай полного штиля. Нос был украшен резной деревянной фигурой крылатой богини с головой львицы – символа Города Ветров. Ватранга прислала на борт корабля богатые дары, но сама идти отказалась – ей надо было восстанавливать город. Напоследок она расцеловала Йому, Яэль, уже совершенно забывшую о своей ране, и протянула им пару почтовых голубей.

– Выпустите одного, когда будете на полдороге к дому, чтобы вас достойно встретили, а второго – когда спуститесь на землю, чтобы я была спокойна, что вы добрались в целости и сохранности.

– Ватранга, – обратилась к ней Далила, – спасибо за все. Мы знаем, как тяжело тебе было собрать для нас припасы. Ведь вам самим нечего есть. Возьми вот это, – она протянула правительнице маленький мешочек. – Это волшебные семена наших магов. Брось их в землю, и Город Ветров забудет о голоде.

– Спасибо, дорогая, – Ватранга обняла Далилу, а потом всех нас.

Мы попрощались с мудрой правительницей, и корабль пустился в плавание по полноводной реке Шимулар. Эта река практически исчезла, а русло высохло и обнажилось, когда колдунья Душматани владела Городом Ветров. Но сейчас было одно удовольствие плыть под свист ветра в тугих парусах.

Путешествие по полноводной реке было на удивление спокойным. Размеренно плюхались весла о зеркальную гладь, заунывная песня гребцов исполнялась в строго заданном ритме, не изменяющемся ни на долю секунды, проворные матросы ловили каждый порыв ветра, который не баловал нас с той поры, как погибла Душматани.

Мы отдыхали и отъедались. На стоянках капитан нашей галеры посылал охотников за добычей, и бравые ребята никогда не возвращались без туши козы или вепря. Ипполита отплывала от корабля вместе с матросами, и дважды мы ужинали именно ее трофеями.

Далила полюбила стоять у борта и глядеть в несущуюся мимо воду. Гиневра даже смеялась над ней и приговаривала: «Не глядись так долго… Заглядишься на себя – ундиной станешь. Утянут тебя на дно водяные черти, будешь у них подводной девой».

Меня не отпускало тревожное предчувствие. Хотя ничего не предвещало несчастья. Но все равно. У всех было дело, одна я бродила по кораблю, как неприкаянная. Йома с Яэль не разлучались ни на минуту. Они залезали во все места, только чтобы побыть наедине, и я опасалась, что визирь Нафтали не очень обрадуется таким близким досвадебным отношениям, пусть даже она и невеста наследника. Парочка окрепла на свежем воздухе, у Йомы налились мускулы – он помогал матросам устанавливать паруса. Яэль, с румяными щеками, помогала корабельному повару, получившему строгий наказ Ватранги кормить ее бесценного внука до отвала, что он с радостью и выполнял. У Йомы причин отнекиваться тоже не было: целый день на свежем воздухе, физическая работа (он даже греб, когда одного из гребцов хватил радикулит, и тем самым завоевал несказанную любовь своих подданных), пища, которая пару часов назад еще бегала и блеяла. В общем, он вскоре перестал походить на бледного заморыша с сумасшедшинкой в глазах.

Сенмурв охотился на летающих рыб, помог рабочим установить флаг корабля на самой высокой мачте и постоянно вступал в философские споры с первым попавшимся. Например, сидя в камбузе, он успел так заморочить коку голову, разглагольствуя о вреде животной пищи, что в этот день команда чуть не взбунтовалась, получив на обед тарелку вареной морской капусты. Дикую козу, разумеется, съел противник умерщвления несчастных животных.

И вот, наконец, берега стали заполняться бревенчатыми и глиняными хижинами, места пошли более обжитые, тут и там мелькали рыбацкие лодки, детишки приветствовали нас криками, и постепенно перед нами выросли стены дворцового ансамбля из розового песчаника.

Оказалось, что один из голубей, выпущенный днем раньше, уже сообщил о нашем прибытии, и на небольшую пристань у подножия широкой каменной лестницы высыпал практически весь Эламанд. Люди кричали и размахивали шапками. Все были празднично одеты, и в пестрой толпе я даже заметила большезубых людей Гадолии и ирбувян в пестрых халатах. Неудивительно, что слухи о наших приключениях кочевали из страны в страну, пока не достигли царства Гаомарта восемнадцатого.

Корабль медленно и осторожно пришвартовался к пристани. Гребцы подняли весла вертикально вверх, и толстые канаты обвили каменные надолбы. Мы вернулись…

Слуги спешно расстелили ковер, искрящийся на солнце всеми цветами радуги, и под торжественные звуки бубнов и деревянных труб Йома, держа Яэль за руку, сошел с корабля.

– Дети мои! – кинулся им навстречу визирь, возглавляюший делегацию. За ним стояла свита царедворцев и, в небольшом отдалении от них, восемь магов. Отец с дочерью обнялись и долго не могли разомкнуть объятья.

– А где папа? – встревоженно спросил царевич.

– Пойдем, мой дорогой мальчик! Он тяжко болен, но крепится изо всех сил в надежде обнять тебя.

– Пошли скорей! – крикнул Йома и побежал по ковровой дорожке.

На вершине лестницы их окружили маги и радостно заговорили все разом.

Очень обрадовавшись тому, что вновь вижу ничуть не постаревшего главного мага, я прыгнула на твердые камни пристани. Мои подруги последовали за мной.

– Гурастун! – закричала я. – Мы победили!

Но ни он, ни маги не услышали моего призыва. Увлеченно беседуя с царевичем, они двинулись по направлению ко дворцу и вскоре исчезли за массивными коваными воротами. Толпа поредела, ведь главные герои представления покинули сцену, и мы остались впятером, считая Сенмурва, на пристани, как на паперти.