Аллен Стил - «Если», 2000 № 11

На краю полянки что-то шевельнулось.

Не сводя глаз с кролика, Элли подняла рогатку. Ушастый что-то жевал, все еще ничего не опасаясь. Стиснув головку гвоздя, Элли прицелилась между ушами зверька.

С дороги внизу донесся шум. Кролик мгновенно сиганул в кусты, испуганный тарахтением мотора.

Элли выругалась.

Выпрямившись, она ослабила резинку рогатки и взглянула на дорогу. По ней быстро приближалась какая-то точка.

Про кролика можно забыть. Скоро в лесу появятся люди Маскелла, и здесь станет слишком опасно. Она выбралась из кустов на тропинку и побежала вниз по склону. На границе земель Маскелла она уткнулась в изгородь, проворно вскарабкалась на нее, ободрав при этом плечо (ну и пусть!), и по-кошачьи спрыгнула на безопасную территорию. Даже не оглянувшись на плакат НАРУШИТЕЛИ БУДУТ ПРОДЫРЯВЛЕНЫ, она помчалась к дороге меж двух рядов деревьев.

Тропинка вывела ее под острым углом к дороге примерно в полумиле от деревни. Элли присела на корточки, прислонилась спиной к столбу с указателем и запустила пятерню в волосы, избавляясь от веточек и обломков колючек.

Гул мотора становился все ближе. Элли задумалась: не пробить ли негодяю гвоздем бензобак в отместку за кролика? Нет, глупо. Водитель ведь не знал, что натворил.

Вскоре она увидела незнакомца, оседлавшего «нортон». Ему пришлось сбросить скорость на извилистой дороге. Каждый месяц кто-нибудь обязательно оказывается в канаве, проходя поворот слишком быстро.

К удивлению Элли, мотоциклист остановился возле нее и поднял очки на шлем. Теперь он выглядел так, словно на лбу у него появилась вторая пара глаз.

Заметив морщинки в уголках его рта и глаз, Элли решила, что он чуть старше Сьюзен. Волосы не мешало бы подстричь. Незнакомец был облачен в кожаные штаны, подбитую мехом короткую куртку поверх линялой рубашки цвета хаки, на руках были краги. На каждом бедре висело по револьверу в кобуре, а к мотоциклу подвешена винтовка.

Пошарив в кармане куртки, мотоциклист достал кисет. Потянув завязки зубами, он достал из кисета бумагу, высыпал на нее табак и свернул сигарету — и все это одной рукой. То был ловкий трюк, и он это понимал. Ухмыльнувшись, он зажал сигарету зубами и полез в карман за коробком «Брайант и Мэй».

— Элдер, — буркнул он. — Это деревня?

— Может быть.

— И как она может?

Он зажег спичку о ноготь, глубоко затянулся дымом, задержал его в легких на секунду, как это делают хиппи, покуривая косяк, и по-драконьи выпустил его двумя струями через ноздри.

— А в самом деле: может ли?

По выговору он вовсе не походил на деревенщину и произносил слова, скорее, как дикторы, которые говорят по радио, разве что чуть более рубленно и жестко.

— Если предположить, что Элдер и в самом деле деревня, то отыщется ли там местечко, где можно позавтракать?

— «Отважный солдат» не открывается раньше полудня.

«Отважный солдат» был пабом в Элдере и еще одной собственностью Маскелла.

— Жаль.

— А сколько вы готовы заплатить за завтрак?

— Смотря по тому, что мне предложат.

— Никаких разносолов, но зато всего десять шиллингов.

Незнакомец пожал плечами.

— Сьюзен сделает вам завтрак за десять шиллингов.

— Она твоя мать?

— Нет.

— И где найти эту Сьюзен?

— На ферме Госмор. Это другой конец деревни.

— А почему бы тебе не поехать со мной и не показать?

Элли заколебалась. Незнакомец переместился вперед, освобождая для нее место.

— Я Литтон, — представился он.

— А я Элли, — сообщила она, залезая на сиденье.

— Держись крепче.

Девочка ухватилась за его куртку, уперевшись запястьями в торчащие рукоятки револьверов.

Литтон опустил очки и газанул. Мотоцикл рванул с места. Волосы Элли упали ей на лицо, потом их отбросило назад, и она вцепилась в Литтона еще крепче, укрываясь за его спиной от ветра.

Когда они приехали, Сьюзен уже подоила коров и мыла руки под насосом у задней двери.

Ферма Госмор была крошечным анклавом, окруженным землями Маскелла. Однажды он уже пытался заполучить ферму, предложив только что овдовевшей Сьюзен выйти за него. Неужели он и в самом деле полагал, будто Сьюзен может согласиться?! В общем-то, сейчас в его доме обитали фарфоровая куколка по имени Сью-Клэр и парочка ее кошмарных отпрысков.

Заслышав «нортон», Сьюзен подняла голову, и ее лицо окаменело. Вооруженных незнакомцев она, мягко говоря, недолюбливала.

Литтон остановил мотоцикл. Элли едва слезла: по дороге ее растрясло до костей.

— Он заплатит за завтрак, — сообщила она. — Десять шиллингов.

Взгляд Сьюзен прошелся по незнакомцу, начиная с ботинок, и остановился на револьверах.

— Ему придется избавиться от этой мерзости!

Литтон, уже успевший снять очки, озадаченно застыл.

— Это она про ваше оружие, — пояснила Элли.

— Я понимаю, что без них вы почувствуете себя голым, — резко добавила Сьюзен. — Можно даже сказать… не мужчиной. «Magna Carta» гласит, что ни одному англичанину не может быть запрещено носить оружие. Это фундаментальное право, на котором основывается наша свобода.

— Все точно, — согласился Литтон. — И что же?

— Но если вам нужен завтрак, то оставьте свое фундаментальное право за порогом моего дома!

— Уважаю чужие принципы, — сказал гость. — Особенно, когда хочется есть.

Литтон стянул перчатки и бросил их в багажник «нортона». Потом его пальцы стали неуклюже возиться с пряжкой оружейного пояса, словно он носил его столько лет, что пояс успел врасти в тело, как обручальное кольцо в палец. Расстегнув пояс, он поднял его, и Элли шагнула к нему, чтобы забрать револьверы.

— Нет, Эллисон, — остановила ее Сьюзен.

Литтон положил оружие в багажник и запер крышку.

— Теперь я безоружен перед вами, — сообщил он Сьюзен, подняв вверх руки. Сьюзен подавила улыбку и открыла заднюю дверь. Вкусно запахло кухней.

Появление гостя спасло Элли от неизбежной нахлобучки. Сьюзен прекрасно знала, куда Элли убежала до рассвета и что делала в лесу.

Хозяйка впустила Литтона на кухню. Элли заторопилась следом.

— Покажи руки, — велела Сьюзен.

Элли протянула руки ладонями вниз. Сьюзен заметила грязь под ногтями и несколько свежих царапин. Когда Элли показала ладони, Сьюзен провела ногтем по оставшемуся после ремня шраму.

— Будь осторожна, Элли.

— Конечно.

Сьюзен быстро обняла Элли и увлекла ее в кухню.

Литтон уселся возле кухонного стола, расшнуровывая тяжелые ботинки. Работало радио, настроенное на «Легкую программу». Марк Рэдклифф представлял новую песню «Джарвиса Кокера и его вурцелей» под названием «Улицы Стогамбера». На плите стояла сковорода, горячий жир испускал тонкие струйки дыма.