Ян Вайсс - В стране наших внуков

— Ах, мама, — послышалось рыдание. Петя представил себе мать в объятиях у бабушки. Он уже хотел ворваться в комнату и разом положить всему конец. Но вот снова говорит бабушка. Она утешала маму, сама чуть не плача: — Ну, поплачь, доченька, никто тебя не видит, плачь, сколько хочешь, выплачь все слезы, завтра чтобы перед всем миром ты выглядела — да что это я говорю «выглядела», — чтобы ты действительно была великой матерью достойной такого сына…

— Нет, нет, этого я не смогу. Я уже заранее знаю — я опозорю его, его и себя…

— Ну и что ж, даже если ты и заплачешь, у тебя есть на это право, доченька, — у кого больше, чем у тебя? Знаешь что? Не пересиливай себя, когда подступят слезы, плачь. Может быть, и Петя выронит слезинку — кто знает?

— Ах, Петя, ему уж будет не до меня, что вы!

Он меня обнимет, что бы ни говорили, но его глаза, его мысли будут уже принадлежать не матери…

— Он еще вспомнит о маме, когда ему придется туго. Знаешь что, девонька? Я положу ему туда еще твою последнюю фотографию…

— Ничего больше не кладите, он станет еще тяжелее…

— Твою карточку корабль выдержит…

Петя не мог больше сдерживать себя. Он взялся за ручку и сильно нажал ее, чтобы женщины подумали, что дверь была закрыта. Когда он появился на пороге, мама тихо вскрикнула. Бабушка быстро поднялась и приняла торжественный вид. Петя засмеялся и широко раскрыл объятия. Мать и бабушка как по команде бросились к нему. Он прижал их обеих к груди.

— Слушайте же…

— Сыночек, ты сам пришел, — начала мать, гладя его по рукаву.

— Я ищу тебя по всему свету, мама. Что вы тут, собственно, делаете? И зачем этот чемодан? — он оттолкнул его носком ботинка…

— Там все, что тебе понадобится и что ты любишь. Даже изюм в шоколаде, — сказала бабушка.

— Ничего мне не понадобится! Я пришел сообщить вам радостную весть…

— Радостную… — повторила за ним мать таким безутешным тоном, словно для нее уже не существовало на свете никакой радости.

Петя засмеялся и, вспомнив, как говорит Иван, сказал, подражая голосу брата:

— А ну-ка, отгадай, мама…

Она ответила сдавленным голосом, словно только что проглотив две слезинки:

— Все мы уже знаем эту радостную весть! Завтра, завтра. Мы все рады этому — и бабушка, и я. Ты был избран среди миллионов — мне есть кем гордиться, милый…

Она боязливо подошла к нему и, как и тогда, неожиданно бросилась ему на шею, когда он меньше всего ожидал этого. И опять эти слезы!

Бабушка всплеснула руками и с деланной строгостью начала отчитывать пани Ксению:

— Хороша мать звездоплавателя, где твоя гордость, юдоль плача? Разве ты не видишь, как Петя смеется над тобой?

А сама быстро отвернулась к окну, чтобы Петя не заметил, что и она вот-вот заплачет.

— Ну, хватит! — воскликнул Петя, высвободившись из объятий матери. Так знайте, никуда я не лечу…

Обе женщины оцепенели в испуге. Мать, как бы не расслышав, шагнула к нему.

— Что ты сказал, Петя?

А пани Елена укоризненно покачала головой:

— С этим не шутят, мой мальчик. Завтра в десять-девятнадцать-пять взлетит «Путник», ты это знаешь так же хорошо, как и я…

— Конечно, взлетит, но меня там не будет, — закричал Петя и рассмеялся. — Я останусь с вами на Земле, мама!

— Постой, Петя, — сказала бабушка, приложив ладонь к уху, — я плохо слышала…

— Разве вы не рады?

— Рада, — сказала мать тихо, — но скажи почему?

— Потому что я до сих пор ходил по свету с закрытыми глазами! Только теперь я вижу все вокруг себя! Мне не хочется улетать от вас! Тут так прекрасно!

— Это правда, — согласилась бабушка, строго поджав губы, так что они почти совсем стали не видны. — Но ты не будешь среди «Девяти». Они улетят без тебя…

— Я все объясню вам, вы вое поймете, мама и ты, бабушка! Представьте себе, что я только что вернулся с Марса живым и здоровым, получайте меня!

Петя протянул руки, чтобы обнять маму. Но пани Ксения на этот раз не бросилась к нему. Она только смотрела на него, долго и удивленно.

— Что с вами такое? — воскликнул Петя, с беспокойством переводя взгляд с матери на бабушку. — Я-то думал, что вы обрадуетесь… Бабушка, куда же вы? — Ничего не ответив, пани Елена взяла с пола чемодан и, сгорбившись, медленно и печально направилась к двери…

— Ну и хорошо, что она ушла, — сердито бросил ей вдогонку Петя.

— Но ведь это же ужасно! — воскликнула вдруг пани Ксения.

— Что ужасно? — спросил Петя, и у него вдруг защемило сердце. — То, что я не лечу? Почему вы меня вдруг выгоняете из дому? Я не понимаю! Просто не могу понять! Столько было слез и причитаний, что я полечу, и вдруг ты выгоняешь меня из дому! И куда? Ты знаешь, как вышло с отцом! Почему же ты, почему же ты — о звездные скопления — не радуешься, почему вдруг смотришь на меня так, словно я сделал что-то дурное?

Он обиженно взглянул на мать, ожидая ответа.

Пани Ксения в изнеможении опустилась на старый диван, стоявший у стены. У нее был удрученный вид. Она не плакала, но лицо отражало тяжелое горе.

— Как же ты этого не понимаешь, Петя? Люди тебе доверяли- ты не должен был обманывать их! Я имела право плакать, я же все-таки мать, но я плакала потихоньку, чтобы меня никто не видел. Только иногда не могла больше сдерживаться, в страдании женщина всегда слабее мужчины. Я не сумела быть достаточно гордой, хотя у меня были все основания гордиться. Я не смогла сделать того, что сделала бы всякая другая мать, я жаловалась на свою судьбу, роптала, что это фантом, химера, летающий гроб — так я кощунствовала. О, если бы я знала, чем все это кончится…

— Так ты действительно не рада, мама?

Она отрицательно покачала головой:

— Ты неправильно ставишь вопрос, Петя. Ты же не хотел оставаться там до смерти, все мы верили, что ты вернешься…

— Так ты не рада? — упрямо спрашивал Петя.

Пани Ксения поднялась и, выпрямившись, встала перед сыном.

— Петя, — сказала она, приняв внезапное решение, — попроси, чтoбы тебя снова включили в список! Сделай это ради меня! Может быть, это была только шутка. Жестокая шутка! Наказание за то, что я все жаловалась и роптала. Я не буду больше плакать, клянусь тебе! Может быть, ты еще успеешь сказать им…

— Уже поздно…

— Поздно! — Пани Ксения пришла в ужас. — Как же ты теперь будешь жить?

— А я только теперь и начну, вот увидишь! Сперва открою матушку Землю и только после нее придет черед дядюшки Марса!

— Тебе не надо было записываться в эту экспедицию! — сказала лишь мать.

Петя пожал плечами и с обиженным видом вышел из комнаты. Но за дверью он все же на мгновение остановился, на что-то надеясь. Однако в комнате стояла тишина, словно там никого не было.