Андре Нортон - Убить бога. Сборник научно-фантастической прозы США

Итак, даже в этом жутком подземелье животные смогли найти себе пропитание. Трой получил еще одно доказательство истинной сути занятий Кайгера: его товару вовсе не требовалась импортная пища, которую с такой помпой служащие развозили по виллам их высокопоставленных владельцев.

— Хорошая охота? — спросил Трой у черной кошки.

— Хорошая охота, — согласилась она, завершая свой туалет облизываньем лап.

— А где остальные? Они тоже на охоте?

— Едят, — последовал лаконичный ответ.

Трой поднялся и отряхнул одежду. Надо двигаться дальше, подальше от этих грибов, светящихся стен и неизвестно еще чего.

— Как отсюда выйти? — спросил он у черной.

Полученный ответ можно было истолковать, как пожатие плечами, для них охота была сейчас важнее разведки окрестностей.

Голубая кошка продолжала есть, быстро, но аккуратно. Она не принимала участия в его общении с черной, но — он был уверен — «слышала» всю беседу.

Кронг сознавал, что для этой пятерки он не хозяин, а товарищ, по воле счастливого случая имеющий возможность общаться с ними. Понимал он и то, что контакт животных с Кайгером был точнее, четче — благодаря цилиндрическому прибору, с которым торговец не расстался даже в минуту смерти.

Бегство из Тилла совпадало с их устремлениями, поэтому они стали спутниками Троя, поэтому привели его сюда. Но в любую минуту они могли покинуть его, если только он не установит с ними более прочный контакт. Роли переменились: в Тилле командовал он, здесь сам оказался зависимым от своих подопечных.

Закралась горькая мысль о неосуществимости его мечты положить начале братству человека и животных. Выпущенный им ястреб упивается радостью свободной охоты, но что-то заставляет птицу возвращаться на зов человека. У этих же охотников есть то, чего нет у ястреба: собственная воля и разум. Союз с ними возможен только на добровольной основе. Сложившиеся с древности отношения подчиненности животных человеку нарушены.

Трой понял, почему Зум так яростно настаивал на уничтожении животных. Человек привык к своему превосходству, и далеко не все люди согласятся на равноправное сотрудничество с издревле подчиненными ему существами.

Когда он решил вывезти животных из Тилла и не послушался Зума, он считал себя покровителем забавных зверушек с зачатками мышления. Теперь ему было ясно, что он имеет дело не с домашними животными, игрушками человека, а с мыслящими существами. Но это и не люди, чьи помыслы и желания он смог бы предугадать.

Черная кошка навела наконец чистоту, села напротив Троя и уставилась на него холодным немигающим взглядом, от которого человеку стало не по себе.

— Ищешь выход отсюда?

— Да, — тихо ответил Трой. Смирив гордыню, он был готов принять от своих спутников любую помощь.

— Это… Не человеческое… Не наше…

Трой молча кивнул.

— Жили… Похожие на человека… Другие… Не такие… Еще до людей…

— Опасность… Старая опасность… — похоже, это был чей-то новый голос. Серо-голубая закончила трапезу и уселась напротив Троя, держа в воздухе поврежденную лапу.

— Несколько лет назад… — Трой подумал, что это для них ничего не скажет. — Некоторое время назад здесь с людьми произошло несчастье.

Обе его собеседницы, казалось, оценивали это сообщение. Если они сейчас и обменивались между собой мыслями, до Кронга эти импульсы не доходили.

— Ты другой… Не как люди… — это черная обратилась к нему. Трой обрадовался: он различал их «голоса»!

Четвероногие земляне все больше становились для него личностями.

— Нет.

— Мало кто из людей владеет нашей речью. Да и то им нужен прибор (образ: черная труба в руках мертвого Кайгера). Но ты с самого начала говоришь с нами без прибора. Ты — особый… Другой тип человека…

— Это голубая, — понял Трой.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Вы можете общаться со всеми?

— Мы говорили с большим человеком, потому что он владел прибором. С тобой мы не думали говорить, ты сам услышал нас. И нам не нужно тебе подчиняться.

— Не нужно, — кивнул юноша. — Я не знаю, почему я вас слышу, но это так.

— После смерти большого человека нас преследуют?

— Да, так мне сказали. Они не хотят, чтобы вы стали свободными и решили охотиться на вас. Ну, и на меня тоже.

— Мы свободны, — черная кошка гордо выпрямилась, вскинув изящную головку. — Мы можем покинуть тебя, человек, и тебе нас не найти.

— Да, я знаю.

Снова пауза, пристальные взгляды четырех зеленовато-голубых глаз. Черная подошла, задрав хвост, и села совсем близко. Трой опустил руку, мохнатая мордочка ткнулась в ладонь, и он сйцутил мимолетное прикосновение теплого язычка.

— Мы знаем выход.

Черная повернулась мордой к городу грибов и стала напряженно глядеть в ту сторону. Трой не ощутил никаких сигналов, но не был удивлен, когда из нагромождения осклизлых форм возникли обе лисы и куинкажу. Они подошли к юноше, и до него долетели обрывки беззвучной беседы.

— …Другой… Ему не нужно повиноваться… С нами на тропе охоты… помог… ходить на свободе…

Черная кошка высказалась от имени всех:

— Мы согласны охотиться вместе с тобой, человек. Но мы свободны.

— Да. Я могу просить, но не могу заставить вас идти со мной по одной тропе.

Трой старался как можно яснее дать им понять, что рад предложенному союзу и согласен на предъявленные ему условия.

— Нужен выход… — черная повернулась к остальным. Лисы, полакав из пруда, убежали. А куинкажу резвился у берега, хлопая по воде передними лапами. Трой протянул ему печенье и тот захрустел им. Потом направился вдоль стены пещеры. Кошки же, посовещавшись, объявили:

— Мы идем туда. — Взгляд черной указал направо от водоема, где полоска открытого пространства отделяла стену от грибного города.

Трой ополоснул два пустых контейнера из-под пищи и зачерпнул в них воды. Когда кошки напились, черная отправилась в путь. Подхватив голубую на руки, юноша двинулся следом.

Путешествие было однообразным: справа — стена пещеры, слева — унылый пейзаж грибного города. Вот исчез из вида солнечный оазис с прудом. Трою пришлось достать фонарик.

Кошка у него на руках встрепенулась и повернула морду к грибам.

— Там животное? Опасное? — Трой схватился за висящий у пояса станнер.

— Неживое… Старое… Саргон обнаружил…

— Саргон?

Перед Троем возник образ более крупной лисы, вернее — теперь он понял — лиса, самца.

— У вас есть имена? — это открытие удивило Троя и, вместе с тем, сделало четвероногих ближе, понятнее ему.