Михаил Емцев - Клочья тьмы на игле времени

Гость взял себе немного спаржи и сушеных фиников. Больше ни к чему не притронулся. Запил все простой водой. Отметил, что из всех троих только Нопри не ел мяса.

Омыли руки в розовой воде. Молча дождались, пока младшие жрецы уберут остатки. Потом, когда музыка смолкла, Нопри спросил:

— Что хотят передать нам старшие братья наши — халдейские жрецы?

— Они послали меня склонить Высокий совет к миру с Ассирией.

— Они или царь Издрубал? — ехидно усмехнулся Правитель Дома войны Мернепта.

Гость вновь молча вынул сверкающий пантакль бесценного белого золота.

— А почему ты не покажешь нам другой знак, достойный Вароэс, перстень Издрубала? — улыбка обнажила редкие желтые зубы Мернепты до самых десен.

Вароэс не удивился, что Высокий совет уже пронюхал о тайной его миссии. Вполне естественно, что жрецы Кемта имели шпионов и в Ниневии и в Вавилоне. Шпионом мог быть даже капитан его собственного корабля.

— Нет нужды, достойный Мернепта, — спокойно ответил он. — Перстень уполномочивает меня подписать договор, склонить вас к которому должно вот это, раскрывающее сердца, — кивнул он на пантакль. — Прозрите и увидите, что в сердце моем нет измены и коварства.

— Значит, ты не отрицаешь, что тебя послал Издрубал? — не унимался Мернепта.

— Не отрицаю, — холодно согласился Вароэс.

— Объяснись, брат, — вмешался Нопри. — Мы не понимаем тебя.

— Я выполняю волю Издрубала, но я не друг ему. Я выполняю волю Верховной коллегии Вавилона, которая идет вразрез с интересами Ассирии.

— Мы не можем понять этого, — сухо сказал Нопри и отвернулся.

— Сколько войска могут выставить ваши Номы? — спросил Вароэс.

— Это интересует твоих богов или твоего царя? — искаженные в звериной улыбке губы Мернепты, казалось, никогда не закроются.

Чтобы не смотреть на слизистую, усыпанную скользкими лиловыми пупырышками красноту их, Вароэс повернулся всем телом к Яхмосу, который отрешенно разглядывал свои ухоженные ногти, не принимая участия в беседе.

— Я сам могу сказать вам это, — Вароэс будто и не слышал язвительного вопроса Мернепты. — От силы девяносто тысяч. Ну, еще царский корпус и греческие наемники. И не забудьте, что на границах страны Кум [29] не очень спокойно. При первой же вашей военной неудаче они выступят. И с этим вы хотите вести войну с Ассирией?

— Почему же Издрубал жаждет мира, если он так силен? — глаза Правителя Дома войны лихорадочно светились ненавистью.

— Не хочет вести войну на два фронта. Сначала он завоюет Финикию, потом форсирует Нил, — все так же бесстрастно сказал Вароэс, будто речь шла о покупке масла.

— Потом! — Мернепта вскочил с места и отшвырнул циновку ногой. — А мы не будем дожидаться этого «потом». Мы…

— Успокойся, достойнейший! — возвысил голос Нопри, и на желтом пергаменте его щек обозначились желваки. — Говори, халдейский брат, кивнул он Вароэсу.

Мернепта раздраженно взмахнул руками и снова опустился на циновку.

— Нельзя напоить водой пески великой пустыни, — сказал Вароэс, наливая воду в стоявшую возле него чашу. — Можно подумать, что Сетх верховный бог ваш. Его жрец не проронил ни слова, но он единственный, кто понял меня.

— Царь гиксосов Апопи избрал Сетха «своим господином и не поклонялся ни одному из прочих богов Египта», — не поднимая головы, пробормотал Яхмос. — Достойнейший Вароэс дает понять нам, — он резко вскинул вверх острый выдающийся вперед подбородок и, прищурившись, будто собирался пустить стрелу, уставился в глаза Нопри, — он дает нам понять, что если мы удержим от войны пер-о сейчас, то они, халдейские братья, обуздают Издрубала потом.

— Интересно, как они сделают это? — брызнув слюной, фыркнул Мернепта.

— Это их забота, — раздраженно бросил Нопри. — Почему ты хочешь удержать нас от войны, о Вароэс? Сначала Издрубал отнимет наши порты, потом и вовсе вытеснит нас с Верхнего моря [30]! А что мы будем делать без оловянных и серебряных рудников? Шутка ли — отнять такую жемчужину, как Финикия! Кто будет платить нам дань? Кто? Не лучше ли внезапно ударить по Ниневии? По крайней мере с нами будет превосходный финикийский флот. Массированный удар с юго-запада и одновременный морской десант. Как ты полагаешь, достойнейший Вароэс?

— Мы и вас освободим от власти Ассирии, — подал голос Мернепта.

— Верно! — кивнул Нопри. — Вавилон вновь обретет независимость!

— Не будет этого, — все так же спокойно ответил Вароэс и тихо погладил шелковистую бороду свою. — Звезды мешают вам начать войну с Ассирией и восстановить священный Вавилон.

— Звезды? — в один голос переспросили Нопри и Мернепта, не скрывая своего удивления.

Даже Яхмос улыбнулся. Говорить о звездах и прочих предзнаменованиях в узком жреческом кругу считалось дурным тоном.

— Да, звезды, — Вароэс, казалось, ничего не заметил. — Звезды вашей страны. Ваше государство насквозь прогнило. Одно дуновение ветра — и нет его. Так было уже при пер-о Ксаиса, когда вторглись гиксосы. Они завоевали вас почти без единого выстрела. Странная молниеносная война. Здание разрушилось, поскольку не существовало связей между этажами. Кастовые границы создают нации в единой нации, а наводняющие страну рабы превращаются в опасный воспламеняющийся материал. Но вы ничему не научились с тех пор, ничего не поняли. В этой войне вы и сами погибнете и нам не вернете свободы. Если вы начнете боевые действия, когда войска Издрубала займут Тир и Сидон, черная Абзу [31] поглотит династии мудрости вашей и шаткий светоч культуры вавилонской заодно… Что же касается моих богов, достойнейший Правитель Дома войны, — Вароэс, который никогда ничего не забывал, перевел сжигающий взгляд свой на Мернепту, — то они и твои боги. Иштар не только ваша Изида, но и шумерийская Ианна. А было то задолго до пирамид.

Уродливые губы Мернепты сами собой сомкнулись, и на него вновь можно было смотреть без отвращения.

— Но не противоречишь ли ты сам себе, старший халдейский брат? осторожно начал Нопри. — Ведь, завоевав Финикию, Ассирия не только унизит нас в глазах подвластных народов, но и получит существенные военные преимущества. С такой Ассирией будет еще труднее совладать, даже… если звезды окажутся потом в благоприятном для нас расположении, — он не мог сдержать улыбку, грозовым отсветом промелькнувшую в углах жестких губ.

— Я тоже хочу спросить тебя об этом, достойнейший, — тихо сказал Мернепта. — Как мы потом сумеем устоять перед Издрубалом?