Джери Пурнель - Бегство с планеты обезьян

Через месяц, возможно, он будет присягать Директории. Тед дотронулся до одного из своих амулетов.

Вдруг он услышал голос:

— Тед! Погоди!

К нему подбежала Лори — блондинка, с которой он провел пять чудесных дней.

— Я знала, что найду тебя здесь. У меня есть кое-что для тебя…

— Зачем ты здесь? — сухо прервал ее Бентли.

Лори извиняюще улыбнулась.

— Держи, — и она надела ему на шею амулет.

Бентли осмотрел его. Вещь явно дорогая.

— Спасибо, Лори. Ты думаешь, это мне поможет?

— Я надеюсь.

Лори коснулась кончиками пальцев руки Теда.

— Спасибо тебе, ты был таким милым. Мы расстались так быстро, что я не успела тебе сказать об этом.

В ее голосе послышались жалобные нотки:

— У тебя есть шанс? Скажи мне! Ведь если тебя примут, ты останешься в Батавии!

— Телепаты Веррика зондируют нас, — раздраженно сказал Бентли. — Они везде.

— Мне наплевать, — ответила Лори. — Таким, как я, нечего скрывать.

Вместе они вошли в здание Директории.

Очередь продвигалась быстро. Вскоре Тед протянул документы служащему, который, изучив их, бесстрастно произнес:

— Хорошо, Тед Бентли. Можете войти.

— Я думаю, у тебя все получится, — подбодрила его Лори. — Обещай, что если ты останешься здесь…

Бентли затушил сигарету и направился к двери, ведущей в помещения внутренних служб.

— Я разыщу тебя, — бросил он девушке, не очень веря в свое обещание.

Итак, он вошел. Начало было положено.

Небольшой человечек лет пятидесяти с редкими, торчащими в стороны усиками, в круглых очках пристально посмотрел на него.

— Вы Бентли?

— Да, — ответил Тед. — Я хочу видеть Ведущего Игру — Веррика.

— Зачем?

— Я ищу место класса восемь-восемь.

В этот момент в кабинет стремительно вбежала рыжеволосая девушка. Не обращая внимания на Бентли, она почти прокричала:

— Прекрасно. Все кончено. Вы удовлетворены?

— Не надо обвинять меня, — ответил человечек. — Это — закон.

— Закон?

Девушка присела на край письменного стола, ее рыжие волосы рассыпались по плечам. Она закурила.

— Пора убираться отсюда, Питер. Здесь не останется ничего стоящего.

— Вы прекрасно знаете, что я остаюсь.

— Вы идиот.

Только сейчас девушка заметила Бентли. Ее зеленые глаза вспыхнули:

— Вы кто?

— Я думаю, вам лучше зайти к нам в другой раз, — сказал Теду Питер. — Сейчас как раз не…

— Я не для того пришел, чтобы уйти ни с чем. Где Веррик?

Девушка посмотрела на него с интерком.

— Вы хотите видеть Риза? Что вы можете предложить?

— Я биохимик, — ответил Бентли. — Ищу место класса восемь-восемь.

— В самом деле? — шаловливо улыбнулась девушка. — Это интересно, — она пожала плечами. — Пусть он присягнет, а, Питер?

Маленький человечек подошел к Теду и протянул руку:

— Меня зовут Питер Вейкман. А это Элеонора Стивенс, личная секретарша Веррика.

Бентли выжал из себя улыбку.

— Служащий пропустил его, — объяснил Питер Элеоноре. — На класс восемь-восемь был общий запрос, хотя я не думаю, что Веррик все еще нуждается в биохимиках.

— Откуда у вас эти сведения? — спросила Элеонора. — Вы не имеете отношения к отделу кадров, и это не входит в вашу компетенцию.

— Я руководствуюсь здравым смыслом, — ответил Вейкман.

Он встал между Элеонорой и Бентли.

— Вы теряете время, — сказал он Теду. — Идите лучше в бюро по найму на Холмах. Им всегда нужны биохимики.

— Знаю. Я работал на систему Холмов с шестнадцати лет.

— Тогда что вы здесь делаете? — спросила Элеонора.

— Из Птицы Лиры меня уволили.

— Идите в Суонг.

— Нет, — отрезал Бентли. — Я не хочу больше слышать о Холмах.

— Почему? — удивился Вейкман.

— Холмы насквозь прогнили. Система изживает себя. Там все зависит от того, кто больше даст.

— А что вам до этого? — рассмеялся Вейкман. — У вас есть свое дело…

— Конечно, мне платили за мое время, мои умения, мою преданность. Я имел великолепную лабораторию с новейшим оборудованием. Мне были гарантированы мой статус и общее покровительство. Но я спрашивал себя, чему и кому я служу? Где результаты моей работы?

— И где же? — спросила Элеонора.

— Нигде. Это была служба ни для кого.

— А кому вы должны были служить?

— Я не знаю, — сказал Бентли. — А разве вы не хотите, чтобы ваша работа кому-то была полезна? Если верить теории, то Холмы — это отдаленные и независимые друг от друга экономические единицы. Но там только и делают, что наживаются на девальвации, на стоимости перевозок, на пошлинах… Холмы не служат людям — это паразитирующие организмы.

— Я и не считал Холмы филантропическими предприятиями, — сухо сказал Вейкман.

Бентли смутился. Его собеседники смотрели на него как на шута. А чего, собственно говоря, он хотел?

На Холмах у него было приличное жалованье. Он был классифицированным специалистом. Так чем же он недоволен? Впрочем, диагноз ясен: он остро переживает чувство отсутствия ощущения реальности. Этот атавизм из него не смогла вышибить даже клиника детского воспитания.

— Почему вы думаете, что в Директории будет лучше? — спросил Вейкман. — Мне кажется, вы питаете необоснованные иллюзии.

— Дайте ему присягнуть, если это может составить его счастье, — скороговоркой проговорила Элеонора.

Вейкман покачал головой:

— Я не дам ему присягнуть.

— Тогда это сделаю я, — сказала Элеонора.

— Ваше право, — произнес Вейкман и, достав из ящика стола бутылку шотландского виски, налил себе.

— Ко мне кто-нибудь присоединится?

— Нет, спасибо, — отрезала Элеонора.

— Что все это означает? — резко спросил Тед. — Директория вообще-то функционирует?

Вейкман рассмеялся.

— Тише, тише! Вы, похоже, уже начинаете избавляться от своих иллюзий. Мой совет, оставайтесь там, где вы есть, Бентли. Вы сами не знаете, что для вас хорошо.

Элеонора вышла в соседнюю комнату. Вернувшись, она поставила маленький пластмассовый бюст Ведущего Игру на середину письменного стола.

— Идите сюда, Бентли. Я приму вашу присягу.

Когда Тед подошел, Элеонора дотронулась до его амулетов.

— И это все, что вы носите? — она указала на целую коллекцию амулетов на своей груди. — Не понимаю, как вы решились явиться сюда почти без амулетов? — в ее глазах искрилась насмешка. — Может, поэтому вас и не преследует удача?

— Мой выбор хорошо продуман, — возразил Тед. — Причем один из этих амулетов мне только что подарили.