Сергей Мусаниф - Гвардия

Сильно сомневаюсь, чтобы Магистры сражались со своими врагами только в рукопашной.

В ближнем бою цивилизации не гибнут.

Что ж, вот мы и получили портрет врага, но легче от этого не стало. Появилось еще больше вопросов. Хотя, если это солдат и он ничего не умеет, кроме как уничтожать, понятно, почему он убил наших людей. Рефлексы.

— Насмотрелся? — спросил Морган, когда прошло, с его точки зрения, достаточно времени для раздумий. — Теперь полюбуйся вот на это.

Еще один кадр. Без всяких сомнений, то же существо. Только теперь у него нет вообще ни одной руки, и само оно ниже ростом. Зато появилась дополнительная пара ног с такими же странными суставами. Повернулся другой стороной?

Проклятие, не заметить вторую пару ног на предыдущем снимке я просто не мог. А куда делись эти ужасные руки?

Судя по всему, чужак собирался передвигаться на четырех конечностях и в горизонтальном положении, что гораздо практичнее с точки зрения аэродинамики.

— Так он выглядел перед тем, как уйти из поля зрения камер, — пояснил Морган.

— Надеюсь, ты меня разыгрываешь, и один из снимков липовый, — сказал я.

— Я похож на человека, склонного к розыгрышам?

Я посмотрел на него внимательнее. Двухдневная небритость. Взлохмаченные волосы. Мятый воротник рубашки. Воспаленные от недосыпания глаза. Углубившиеся морщины на лбу — очевидно, от чрезмерного напряжения мозговых извилин. На шутника не похож.

— Если ты меня не разыгрываешь, то как это все объяснить? Он что, может выбирать произвольное количество конечностей в зависимости от рода предстоящей деятельности?

— Не только количество, но и произвольную форму, — поправил он.

— Каким же, черт возьми, образом?

— Полагаю, он полиморфен. Не знаю даже, к какому виду его отнести, ни с чем подобным мы раньше не сталкивались. Возможно, Магистр — это колония микроорганизмов, обладающая коллективным разумом; возможно, клетки его тела способны выполнять любую функцию, и он может сознательно перестраивать свое тело согласно обстоятельствам.

— То есть, если я правильно понял, он способен думать ногами и писать через уши?

— Я не уверен, что он вообще писает, но теоретически это допустимо.

— И если он является колонией, то способен ли он делиться? Тогда у нас уже не одна, а несколько проблем.

— Не знаю я ничего, — устало покачал головой Джек. — Чем дальше мы влезаем в эту историю, тем больше мне хочется быть преподавателем ботаники в какой-нибудь тихой колонии. Ты знаешь, что все наши отозваны из отпусков?

— Ещё нет.

— Полная мобилизация сил. Все увольнительные откладываются до соответствующего распоряжения, группы анализа и экспертизы, а также лаборатории Сумеречной Зоны переведены на круглосуточный режим работы с пятью часами для сна. Прямой приказ Полковника.

Я присвистнул. На моей памяти такого еще не было. Говорят, что во времена Второго Кризиса и обострения отношений с якудзой…

— Мы влипли, — подытожил я.

— По самые уши, — подтвердил Морган. — Передай ребятам, что если увидят в «поле» нечто подобное, пусть сразу швыряют свои ядерные боеголовки, хорошо?

И он отключился.

— Все слышали? — спросил я присутствующих. — Посмотрите внимательно. Вы смотрите в лицо истории. В самую что ни есть ее морду.

Кен кивнул, Левка утвердительно воскликнул:

— Ага!

— Неужели все так плохо? — поинтересовался Сашка, казалось бы всецело занятый анализом проигранной партии.

— Еще хуже, — сказал я и вышел, чтобы избежать докучливых вопросов. Как только они сменятся с дежурства, Вельзевул сразу же введет их в курс дела. Секретность операции полетела к чертям. Раз уж Полковник отменил все увольнения, он явно предполагает реальную опасность и постарается в наиболее сжатые сроки информировать весь личный состав. Там, где сломают головы десятки гвардейцев, десять тысяч могут найти решение.

Как старший дежурный опер, я должен был проводить некоторое время в ситуационном зале.

Даже не знаю, как описать это помещение.

Представьте себе зал ожидания какого-нибудь захолустного космопорта на Богом забытой планете.

Теперь уберите из этого зала окна и навесьте вместо них огромные экраны для контроля за особо сложными ситуациями, снабженные сложнейшими компьютерными терминалами.

Уберите все сиденья из центра и поставьте вместо них большой квадратный стол с гигантским голоэкраном посередине. Это стол для разработки тактических операций, пользуются им крайне редко.

Выкрасите свободные участки стен в самые нейтральные и не режущие глаз цвета, поднимите потолок в два раза и залейте помещение спокойным приглушенным светом. Добавьте человек пятьдесят гвардейцев, одни из которых напряженно вглядываются в экраны, отдавая приглушенные команды в микрофоны и отстукивая приказы на виртуальных клавиатурах, другие стоят у них за спинами, наблюдают и дают советы, готовые в любой момент прийти на помощь; третьи просто бесцельно слоняются по залу, подходя к то к одной, то к другой группе и контролируя картину в целом.

Теперь добавьте еще две сотни небольших мониторов у дальней от входа стены, часть из которых предназначена для связи с полевыми агентами, где бы они ни были, а часть — для переговоров с внешним миром. Отсюда приходит небольшой процент вызовов, минующих санкции Совета Лиги и ВКС, а также предложения о разовых контрактах. Мы ведь не Армия Спасения и работаем не бесплатно.

Перед этими экранами всегда сидит с десяток человек, принимающих экстренные вызовы и сигналы «SOS».

У ближней к входу стены стоит множество автоматов, продающих сигареты и предлагающих (не бесплатно, все вычеты удерживаются из зарплаты, но расходы минимальны) легкие закуски на любой выбор, первые и вторые блюда и добрую сотню безалкогольных напитков на любой вкус.

Большая часть настенных экранов сейчас выключена, да и включенные ничего экстраординарного не показывают, работая лишь для проформы и удовлетворения любопытства скучающих техников.

Лишь перед двумя сидят небольшие группы, и кипит активная деятельность. Значит, ситуация спокойная, что стало большой редкостью в последнее время.

Прорва находящегося в зале оборудования предназначена для полной запарки, возникающей в случае войны или крупномасштабного стихийного бедствия, угрожающего целому континенту, что случается не чаще одного раза в десять-пятнадцать лет. За все время я лишь однажды видел полностью задействованный главный ситуационный зал, и два резервных тоже были забиты. В остальные же дни сегодняшняя картина является нормой.