Sib - Пилот

Специальная бригада работу такого маяка восстановит а мне будет не только почёт и уважуха, а целая премия, как за убиенного дорожного бандита. Воздел я удивлённые очи и разъяснение получил. Что дорожный бандитизм, это страшное зло, которое тут карается убиением без суда и следствия и воздавшему справедливую кару от ордена полагается одна тысяча экю и подштанники угандопанного бандита. Кроме подштанников можно забрать его харчи, оружие, боеприпасы, средства передвижения и любимую бандитом губную гармошку. За чужую собственность, отнятую у бандита, опять мне будет полагаться премия в размере четверти её стоимости – от счастливых обладателей возвернутого имущества. А чо! Справедливо. Всё на серьёзной коммерческой основе. Встречу такого бандита – непременно кокну. Если он меня не заметит и первый не попадёт. Надо будет повыше летать. Тогда недострелят они до меня.

Тут меня гражданин начальник и отыскал через часик после прибытия и соизволил заняться мною более плотно. На двух квадроциклах цугом, покатили мы к месту стоянки моих контейнеров, прихватив с собой крановщика и двух стропалей. Крановой, сразу воткнув рубило, полез к любимому механизму. Стропаля проворно нацепили монтажные пояса и взгромоздились с помощью крана на мой дворец-контейнер сквозь зубы обзывая двухскатную крышу нехорошими словами за изящество форм и архитектурные излишества. Зацепили её стропами, и в нарушение всех правил безопасности при проведении погрузо-разгрузочных работ там и сидели, пока крановщик мой контейнер пристраивал в указанное начальником место за пределы погрузочной площадки. На крышу другого контейнера эти нарушители проследовали с помощью того же крана, стопой не коснувшись презренной земли, и там принялись за старое.

Пока они безобразия нарушали, мы с начальником познакомились, завязали тесные дружеские контакты на финансовой почве. Стоим, торгуемся за каждый квадратный дюйм поверхности аэродромной и я всё никак не соображу – на кого он смахивает? Ведь зверски на кого-то знакомого похож, а вот на кого? Прервав бесед, рванул начальничек ручками размахивая указывать место складирования следующего контейнера, а я вдруг детство вспомнил и триедучие эти телемосты с "Аммегикой"! Йо. п! Точно! Этот Джим Стакер… или Джеймс Таккер?… Надо бы уточнить, а то и неловко даже как-то. Короче, под Фила Донахью этот перец косит! Только молодого, не пузатого, без седины и вальяжности. Но тоже, благообразный весь такой! Весьма.

Тут на горизонте нарисовался тепловозик маневровый. И Катерина приехала. Надоело ей в одиночестве сидеть. Она и приехала. Я капитану аэродромному её представил и заодно доподлинно разглядел на бейджике имя его. Джим Таккер – имя ему. Вернулся Фил, в смысле Джим, и снова со мной речи завёл. Вот как они только наукой и техникой занимаются на языке таком? Решительно не понимаю. Сердце у меня не выдержало такого напряжения, достал я из кармана леденцов, для Катеньки припасённых, со Старой Земли ещё. Угостил всех вежливо, и демонстративно себе за щёки две штуки запихнул. И по-английски стал с Джемом Таккером изъясняться. Речь моя сразу стала ему кристально прозрачна, произношение моё оказалось весьма близко к гарвардскому, и несмотря на ошибки в построении фраз, он меня прекрасно понимать начал. Машинист с помошником рядышком торчат зачем-то, в ожидании окончания ритуала разгрузки, между собой чирикают на неизвестном мне языке. Катю спросил и разъяснение получил, что на португальском они общаются. Салазары! Вот ведь смешались в кучу кони-люди, эх, сюда бы парочку орудий, вот тут бы был бы вой! Ничо! Привыкнем к вавилонскому столпотворению этому.

Когда все четыре контейнера обрели, наконец, под собою твёрдую почву, ребята-акробаты тоже брезгливо ступили на презренную землю. С помощью крана, разумеется, и к нам подошли. Оказались они никакие не стропаля, а вовсе местные авиамеханики.

А машинисты, не говоря худого слова, влезли в свой локомотив и уехали. Вместе с моими платформами. Это как понять? Меня ограбили? Кого надо отстреливать, братцы?! Мне поспешили объяснить, что это нормальная процедура. А разве мне железнодорожники не сказали, что на мой счет уже перечислено за платформы? Я в банк звякнул, точно – 6800 экю. Поскольку переправа на их стоимости не отразилась. Вот, уроды! А платформы мои на разделку едут. В последний путь, так сказать. В Нойехафен. В металлолом. Орден их немцам ещё в пятницу продал. Вот так-от тут дела делаются!

Спросили у меня механики, где я заныкал самолёт? Показал я им, какие где гайки отвинчивать. Они и набросились, гремя ключами. Сняли переднюю и заднюю стенки и ахнули. Поразил их не невидимый пока аэроплан, а то, как он ловко замаскирован за грудами ништяков. Обозвали крэйзи рашеном и стали они груды те наружу извлекать. Умаялись, и срочно вызвали подкрепление, с электрокарой-погрузчиком. Подкрепление прибыло в лице знакомого мне месье Феру. Вшестером у них шустрее дело пошло. Я было сунулся помочь, но мне сказали: "кид, отвали в сторонку и не мешайся"! "Кид, гет аут!" примерно так переводится? Или это мне нахамили нечаянно?

Когда очертания воздушного корабля наконец обозначились, освободили парни стойки шасси от захватов, зацепили к носовой родную цессновскую буксирную тягу, извлечённую из груды барахла и прочей тары, примастрячили её к кваду и попытались вынуть птичку из гнёздышка. А вот хренушки – сказали заюшки! Я зря салон загружал, что ли? К первому кваду прицепили второй и, поднатужившись, одолели таки инерцию покоя. Выкатилась моя белокрыло-бескрылая ласточка на волю. Прямо в пампасы. Крылушки-то раньше вынули.

Попытались из салона излишки изъять и тут заюшки снова сказали своё веское слово. Зубки острые и белые стремительно мелькнули и многозначительно щёлкнули у самого запястья самого ретивого. Вполне прозрачно всем намекнув, что без хозяев в самолёт соваться дело рисковое и чреватое. Больной Морс или не больной, а дело своё знает туго! Отважные герои тут же и закончились. Забрал я пёсика вместе с креслом из кабины, Катю в кресло определил и Морса ей на сохранение на коленки сгрузил. На поводке. Открыл ребятам доступ в пещеру Алладина. В груду уже вынутых вещей, из недр "Каравана" шустро посыпались пакеты, мешки, ящички-коробки-корзиночки. Вынута последняя коробка с маслом подхвачена жилистыми руками и поставлена на травку. "Свободен, наконец свободен!" – наверное подумал про себя мой "Караван". Не тут то было. Освобожденного раба повлекли непосредственно под кран подъёмный. Крылья цеплять. А чего тянуть кота за хвост? Я опять руководить сунулся было, но леденцы за щеками у меня уже рассосались, понимать меня все мгновенно перестали и снова велели "отвалить и не мешать".