Кэролайн Черри - Испытание Шанур

Ещё один глоток из чаши. Блеск темных глаз.

— Говори яснее.

— Я говорю так, как говорил он.

— Тавао, — сказал Сиккуккут. — Продолжай. Пианфар снова прищурилась. Она не удивилась.

Она сжалась от страха. Хоть и мало она выпила, но этого оказалось достаточно — алкоголь и лекарство, смешавшись, бурлили у неё в крови.

— Тавао, — подтвердила она. — Я знаю, стишо в панике. Махендосет не могут их удержать. Союз с Актимактом — худшее, что они могли сделать, но как иначе получить военные корабли, которыми хен их обеспечить не в состоянии? Кифов они знают. Больше всего стишо боятся того, чего не понимают. И считают — ошибочно, как я думаю, — что знают, как облапошить кифов, выступая то на одной, то на другой стороне.

Послышался шёпот, шелест одежды.

— Ккккт. Это место просто источник информации. Чего я только не наслушался. Куда пойдут люди потом?

— Стишо думают, что на Центральную. Может быть. Я не знаю. — Она сделала маленький глоток парини. И пошла на отчаянный риск: — Тка, возможно, тоже принимают в этом участие.

Морда Сиккуккута дернулась. «Одно очко. Страх».

— Это ты так считаешь? Или махендосет?

— Мне так кажется. И очень не нравится, хаккикт.

— Ты говоришь, что не знаешь маршрутов людей. Кккт. Но ты легко можешь это узнать.

— От человека? Хаккикт, это знают махендосет, Тулли ничего не знает. Мне кажется, что люди вообще сами не знают, куда идти, они просто идут туда, куда могут. А Тулли уже давно потерял с людьми связь — много месяцев назад. Он знает об их маршрутах не больше, чем я, а может, и меньше. Я говорила об этом с Золотозубым.

— Кккт. — Сиккуккут бросил на неё долгий изучающий взгляд. — Интересно. Он интересен, этот человек. Ваш друг. Мой друг. Я вовремя сделал тебе подарок — надеюсь, ты по достоинству оценила мою щедрость.

— Я хейни, хаккикт. Мы не такие, как вы. Я не могу отдать тебе человека. Но пуккуккта — это прекрасный подарок для хаккикта, ты не находишь? Пуккуккта связывает нас между собой. И если я смогу победить — Шанур проведут кое-какие перемены у себя дома. Несомненно, пуккуккта. Ты не хочешь, чтобы хейни и стишо подписывали между собой договоры, хаккикт, этого и не будет. С моей помощью. Разве не так ты понимаешь хороший союз?

— У вас свои интересы на Ануурне.

— О да. На Ануурне и в космосе. Снова молчание. Короткое фырканье.

— Пленники меня не интересуют. — Сиккуккут взмахнул левой рукой и передал свою чашу мгновенно подскочившему к нему кифу. — Можете идти. Я потратил на вас достаточно времени.

Пианфар встала и поклонилась. Хэрел тоже.

— А корабль? — сказала Пианфар.

— Мелочи. — Сиккуккут снова махнул рукой. — Потом. Скктотик.

Перед шлюзовой камерой стояли кифы. Они что-то принесли.

— Пусть подождут, — сказала Тирен. Хилфи повернулась и с бьющимся сердцем посмотрела на неё. Тирен осталась за старшего, теперь она принимала решения на борту «Гордости» и сидела в кресле Хэрел. Зная Тирен Араун достаточно давно, Хилфи также знала, что Тирен иногда действует под влиянием минуты, а сейчас этого нельзя было допустить. «Не отступать, не показывать страха…»

— Зараза, — с яростью сказала Тирен. — Хилфи, мне до смерти надоели эти кифы: лезут и лезут. Но надо посмотреть, что они там притащили.

— Ясно как день, нельзя перед ними пасовать, — сказала Хилфи. — Я пойду к ним.

— Возьми с собой Кима.

— Лучше Герен.

— Она нужна мне здесь. Возьми Кима.

— Хорошо. — Хилфи включила внутреннюю связь, уменьшив звук. — Герен, Тулли. Вас ждут в центральном отсеке. На Ким, спуститесь на нижнюю палубу.

Она почувствовала, что дрожит. Животный страх. Пианфар и Хэрел не было, а к ним на корабль пришли кифы с какой-то клеткой, полной вонючих насекомых, и банкой зерна и просили их пропустить.

Почтение хаккикта. Сиккуккута, который что-то не спешил отпустить Пианфар и Хэрел.

Герен пришла в отсек.

— Внизу кифы, — сообщила ей Тирен. — У нас гости.

Герен села в кресло, а Хилфи дрожащими руками достала из шкафчика тяжелую автоматическую винтовку и маленькие пистолеты для себя и Кима. Пришёл Тулли.

— Сядь за сканер, — попросила его Хилфи. — Помоги Герен.

— Пианфар в беде? — спросил Тулли. В его глазах появился страх. Дикий страх. — Что делать?

— Сядь! И не задавай вопросов! — Она вовсе не собиралась на него кричать. Сработал инстинкт, страх, раздражение. Самцы. Их время вступать в дело не пришло — пока. Но единственный, кто хоть как-то мог ей помочь, был самец, притом не её. Пианфар могла держать в руках Кима. Пианфар умела его убеждать и объяснять, что надо делать, но сейчас Пианфар не было с ними…

…и на Ким это прекрасно знал.

О боги, боги. Она захлопнула шкафчик. Тулли занял место за компьютером рядом с Герен, хоть какая-то помощь в этот тяжелый момент. Опытный и невежественный. И до смерти напуганный.

— Стойте там! — говорила кому-то Герен, Хилфи догадалась кому. Шур, конечно, тоже все слышала.

Хилфи пробежала по верхней палубе, волоча на себе тяжелую винтовку и держа в каждой руке по пистолету, и вскочила в лифт.

— Сюда, — сказал их провожатый, после того как они спустились в самое сердце корабля, пройдя бесчисленные дымные залы, освещённые натриевыми лампами коридоры, и подошли к наглухо закрытой двери.

За этой дверью находились клетки с толстыми железными прутьями.

— Подождать снаружи, капитан? — спросила Хэрел.

— Да, — ответила Пианфар, и Хэрел встала возле двери, положив палец на курок пистолета — быстро и решительно, и Пианфар снова порадовалась, что с ней был такой помощник.

Но и кифы сделали то же самое: один из провожатых вошел внутрь, пригласив её следовать за собой, остальные остались возле Хэрел.

Действие и противодействие.

Существа, закосневшие в убийствах и предательствах, — и хейни, из мира обширных поместий, ярких знамен и, о боги, да, своих собственных интриг, когда Дом шёл на Дом, но никогда в их истории не было отравленных чаш, а были только заговоры, измены и дуэли. Пианфар, вдохнув затхлый воздух, вошла внутрь. Среди мрака и черноты за прутьями клетки она едва различила какое-то цветное пятно. Сбившись в кучу, покрытые грязно-коричневым мехом, в углу клетки лежали жалкие, несчастные хейни.

…Хилфи…

Она тоже была здесь. В этом страшном месте. Ни одному нормальному хейни никогда не пришло бы в голову построить такую клетку и держать в ней разумных существ.

Очевидно, её привели сюда, чтобы напугать. Это устроил Сиккуккут. Он ничего не сказал — просто велел своим охранникам показать ей клетку и тех, кто в ней находился.