Роза Сергазиева - Лакуна

Хромов хотел открыть дверь в комнату Алика, но она оказалась заперта. Денис забарабанил в створку кулаком.

— Не трать на меня время, — показался в чуть приоткрытом проеме Ласков. — Я не пойду с вами.

— А ты чего боишься? — насупился Денис.

— Да меня арестуют, как только где-нибудь вынырну!

— Но ты же не убивал.

— Не убивал. Но ты сам подтвердил, что подозреваемый по делу один — я. А по убийствам срока давности нет… Да и пообвык я тут. Ни кризисов, ни дефолтов, ни братков.

— Но наверху настоящая жизнь, — попробовал возразить Хромов. — А здесь…

— …вечность, — напомнил Алик. — И я выбрал ее.

— Денис! — раздался голос сверху.

Парень вышел на середину коридора: у лестницы на втором этаже стояла Мила Евгеньевна.

— Я слишком давно в лакуне, — торопливо объясняла Крон. — Мир, который сложился наверху, уже не мой. Не смогу понять и принять то, как он устроен. Изменилась страна, изменилось общество, люди переориентировались на другие ценности.

— Но вы же хотели доказать свою невиновность!

— А кому ее доказывать? Нет тех, кто меня осуждал. Прощай! — и, не желая больше спорить, Мила Евгеньевна, скрылась в нише.

Денис ринулся к профессору. Оба Аганиных сидели, нахохлившись, на диване. По их усталым лицам было видно, что и они провели беспокойную ночь.

— Анатолий Борисович, вы же мечтали вырваться отсюда! — Денис уже хрипел от досады. — Вы лучше других знаете, как лакуна парализует волю. Убеждали меня, что не может быть прекрасным "остановившееся мгновение", что смысл человеческой жизни в движении времени, от настоящего к прошлому!

— И я не изменил своего мнения, молодой человек, — потер разболевшиеся виски Анатолий Борисович. — Да, лакуна — наркотик для тех, кто в нее попал. Но она стала моей средой обитания. Что мне делать наверху? С кем общаться? Меня никто не помнит и не знает.

— Вас прекрасно помнит жена Крылова, — Хромов предпринял еще одну попытку переубедить Аганина. — Она так обрадовалась, узнав, что вы живы, не пропали. Вы сможете увидеться с ней.

— Но Сашка погиб, — трагически заключил профессор. — Хочешь, чтобы я постоянно помнил об этом, разговаривая с вдовой?

— Егор, — попробовал "достучаться" до Аганина-младшего Денис. — Разве ты не мечтал вылечиться? Я посмотрел в Интернете, подобные операции уже успешно делают в Москве. Конечно, они стоят дорого, но мы найдем деньги. Обратимся в благотворительные фонды.

— Деньги?! — ахнул юноша. — Теперь за операции надо платить?! — и он прижал к груди свой талисман — пенал, в котором хранил шприц с ампулой. — Как же так, папа?

— Вот видишь, поэтому мы и остаемся. Наверху, — и профессор обратился к Хромову, — я потеряю сына. Так что лучше забудь про нас. И торопись.

Денис не мог себе позволить дальнейшие уговоры: "дверь" вот-вот откроется. И парень бегом, лавируя в коридоре между столом и стульями, кинулся на кухню.

— А Травкин? Ты забыл про него! — Лакуна слишком маленькая и поэтому практически все разговоры Лана слышала.

— Раз он не вышел, значит, тоже передумал, — вдаваться в подробности времени не оставалось.

Денис схватил девушку за руку и вместе с Джином буквально втолкнул в нарисованный на полу квадрат.

Ну и пусть кто не хочет — остается. Люди поражены болезнью, так называемым "синдромом лакуны". Никто из них не нашел выхода наверх потому, что они и не собирались по-настоящему возвращаться. Таким в какой-то момент мог стать и сам Денис. Мог, но не захотел. И Лане не позволит.

Глава 30

… Наконец, с лица исчезла пугающая бледность, Лана сделала глубокий вдох и открыла глаза. С ресниц слетели несколько не растаявших снежинок. Девушка испуганно посмотрела вверх.

— Неужели все напрасно? — разочарованно прошептала она. — Мы снова в лакуне? И я никогда-никогда не вырвусь в реальный мир?!

— Он вокруг, — Денис нежно поцеловал Лану в щеку. — И встречает тебя!

— Но это же очередной пейзаж, — упрямо твердила Лана, пытаясь разглядеть сквозь плотную пелену привычные очертания кухонной плиты.

— Пейзаж в лакуне — оптический обман, бестелесный фантом. Вспомни, там дождь не мокрый, трава на лугу не пахла. А настоящий снег, — Хромов взял девушку за запястья, развернул ладони навстречу летящим пушинкам, — полон жизни, ты можешь почувствовать его.

— Ой, они холодные! — воскликнула Лана. — И мне — хо-лод-но! Да, да, я — замерзла! — продолжала восторгаться она и если бы смогла, запрыгала от радости на одной ноге, но, увы, пока еще любые движения давались ей с трудом.

— А вот теперь нам и в самом деле нужно торопиться, — забеспокоился парень. — Иначе с непривычки подхватишь простуду. Ничего, до подъезда близко.

Он покрепче обнял Лану и помог спрыгнуть со скользкой бетонной плиты. Как хорошо, что идет снег. Неприглядность развалин могла испортить первое впечатление для человека, который так долго отсутствовал в реальном мире. Но под белым покрывалом, даже если оно где-то и "рваное", груды кирпичей и прутья арматуры выглядят не так устрашающе.

Но вот кто ни капельки не сомневался, что вернулся домой — так это Джин. Пес с самой первой секунды перехода вскочил на лапы и понесся по кругу, пригибая голову к земле. Еще бы — на него обрушилась лавина знакомых запахов, по которым он соскучился. И сколько сразу появилось дел! Нужно проверить каждое дерево, каждый куст — как много новых собачьих сообщений оставили ему. Джин прыгал и гавкал от радости, правда, периодически чихал, когда в нос забивались противные снежинки. Но, как только Денис открыл дверь в подъезд, пес тут же свернул прогулку. Жизнь входила в привычное русло, сработал рефлекс: после пробежки — еда. Джину безумно захотелось есть!

Пока Лана принимала душ, вернее вспоминала, как включать горячую воду, намыливать голову, разбиралась в названиях тюбиков с шампунем и гелем — Хромов занялся стряпней. Хотелось блеснуть и приготовить что-нибудь соответствующее торжественности момента. Но, осмотрев холодильник, понял, что не подготовился к приходу гостьи. Полки пустотой слишком явно демонстрировали холостяцкие наклонности хозяина. Поэтому пришлось ограничиться традиционным омлетом и тостами. К необильному продуктовому набору прилагался также нарезанный сыр, открытая банка с джемом и сливочное масло (все помидоры и ветчину накануне съел Травкин). Джин — ему повезло первому, он уже давно облизал свою миску с сухим кормом, — продолжал топтаться у плиты, в ожидании случайно падающего кусочка. Проснувшийся голод продолжал бушевать.

На кухне показалась Лана.