Виктор Кувшинов - Пасынки зинданов (Мир, которго нет)

Наконец он решился и подошел к столу. Свет шел от определенной точки. Он вгляделся в нее – это было далеко, где-то в бывших владениях Орина. Картинка ветвящихся каналов жизни мира стала увеличиваться, и он разглядел, что случилось: несколько ветвей было разорвано. Такого он еще никогда не видел.

Неосторожно приблизив картинку в попытке рассмотреть разрыв, он скользнул взглядом по нитям, и в зеркале появилась смазанное и расплывчатое изображение какого-то деревенского пейзажа. Только сейчас он понял, что смотрит на местность, которую не должен видеть из-за кодировки Орина. В задумчивости он «заглянул» в другие, целые нити – они текли непонятными сочетаниями символов.

Он стоял и не знал, что подумать. А свечение, между тем, успокаивалось. Неизвестно, сколько он так простоял, пытаясь найти хоть что-нибудь в памяти, способное подсказать, отчего произошел разрыв информационных связей. И снова ему повезло. Когда он, перед тем как уйти, бросил последний взгляд на зеркало, то понял, что не видит больше разрывов в связях. Перворожденный «вгляделся», вновь скользнув по ветвям к знакомому месту, но натолкнулся на кодированную картину мира.

«Что за ерунда?» - подумалось ему, и он вернулся на нормальное зрение в месте бывшего разрыва. Картинка стала четче, и что-то в ней изменилось. «Вот оно! Тут, кажется, не было дерева, или оно было какое-то размазанное», - он долго рассматривал место и вдруг на грани зрения заметил какое-то движение. Наблюдающий долго не мог ничего понять. Картинка, вроде была на месте, никого живого на ней не было, а стоило чуть отвлечься и как будто что-то смещалось. Затем все надолго затихло. Но он с упорством тысячелетнего удава смотрел в эту точку, боясь пропустить хоть что-нибудь новое.

И вдруг, по глазам полоснуло ярким всполохом света. Он прикрыл на мгновение веки и вновь проверил состояние ветвей мира в этом месте. Да, как он и предполагал, появился еще один разрыв. Что же это могло быть? Ясно, что происходит что-то из ряда вон выходящее, а он ничегошеньки не понимает. Тогда маг, уже несколько паникуя, уставился на то же место нормальным зрением и ждал, не отводя взгляда ни на секунду.

И он дождался: спустя немалое время на картинке началось движение. Но какое! Сначала наблюдатель ничего не понимал. Все оставалось на местах, и одновременно что-то менялось. Потом он догадался: по миру двигался кто-то невидимый, или видимый, но не в этом зеркале. Он даже различил две таких тени, вернее искажения картинки, как будто изображение раздвигалось каким-то невидимым телом и возвращалось после его прохождения обратно. Отслеживать это движение было очень трудно, но он не боялся трудностей и, как застывший памятник своему упрямству, стоял, схватив ладонями резной край стола и не замечая ничего вокруг...

Вскоре он мог ответить себе на некоторые вопросы. Зеркало просто не видело двух существ, скорее всего обычных людей по внешнему виду, так как «тени» гуляли по деревне, и с ними долго общался какой-то крестьянин. В конце концов, невидимки оседлали лошадей и помчались на север по единственной в этих местах дороге. Куда же они двигались, эти два существа, которые запросто рвали ветви мира, о чем он и помыслить никогда не мечтал? Он почувствовал, как, впервые за столетия страх непонимания сжал холодной рукой его сердце.

Он лихорадочно, но очень тщательно рассматривал дорогу, ведущую на север, «заглядывая в каждую деревушку и стараясь найти что-нибудь необычное. И ему опять повезло. Только от этого «везения» ноги на миг отказались его слушаться, и он тяжело навалился на край стола, чтобы не упасть. Где-то в трех днях пути от резво продвигающихся на север «теней», разглядывая очередную деревушку, он, последний из первых, самый великий маг этого мира, увидел ее!

Все вокруг померкло, пол стал куда-то уходить из-под ног, но он ничего не замечал. В голове билась только одна мысль: «Таких совпадений не бывает!» Он чувствовал, что это движется его смерть. «Но он еще что-то может. Он не сдастся, как ягненок. Его голыми руками не возьмешь!» - никто не видел, как почти совсем обезумевший и разом постаревший мужчина лихорадочно шарил глазами вокруг, как бы пытаясь проверить, насколько прочны стены вокруг, сколько у него оружия и вообще, хоть чего-то, что могло бы помочь ему в этот страшный для него час…

ГЛАВА 8. СНОВА ВМЕСТЕ

Женька, успокоенный общением через астрал с доченькой и Лэей, пылил копытами (не своими, конечно) по дороге, вьющейся среди крестьянских полей с полусобранным урожаем, упорно продвигаясь на север. Он чувствовал себя странным, откуда-то вспомнившимся ему персонажем: Санчо Пансо, потерявшим своего Дон Кихота и не очень представляющим, а что делать дальше? Бороться с ветряными мельницами или спасать благородных девиц? И то, и другое дело святое, но Женька, подобно Санчо, не ощущал себя, ни великим, ни благородным, ни тем более сумасшедшим. Поэтому он и терялся, не зная, с какой стороны подступиться к этому необъятному миру.

А пока оставалось только глупо улыбаться, вспоминая теплоту чувств исходящую от его девочек и действовать в соответствии со словами жизнерадостно-глупой детской песенки: «Вместе весело шагать по просторам, (и еще раз) по просторам, и что-то там выпивать, или нет, напевать лучше хором! - Женька даже затянул этот мотивчик, но сам испугался страшных звуков, со скрипом вылезавших из его горла и заткнулся, испуганно оглядываясь: Не напугал хоть кого? Вон ребенок у околицы плачет – немудрено при таких певческих талантах. Ну почему вот так всегда, чем сильней медведь на ухо наступил, тем больше петь хочется? Придется теперь малыша успокаивать».

Женя спрыгнул с коня посреди очередного хутора и подошел к малышу, присев перед ним на корточки. Пошарив по карманам, он с удовольствием наткнулся на свои любимые карамелины, которые не забыл «прихватить» с верхнего уровня мира. Малыш, одетый в простую холщевую рубаху до колен, горделиво отвернулся в сторону и украдкой утирал кулачишком нос. Женька протянул конфетину парнишке, приветливо улыбнулся и спросил:

- А не скажет ли благородный рыцарь, отчего его сердце посетила такая грусть?

Дальше произошло что-то неожиданное. Мальчишка замер на мгновение, с удивлением и надеждой взглянув на конфетного соблазнителя. Женя еще успел усомниться, что вряд ли малыш понял хоть слово из его помпезной приветственной речи, как тот, чуть не оглушив Женьку, бросился к нему навстречу, схватил в обнимку и заорал, что было мочи на всю округу:

- Ула-а! Слепой Ян велнулся! – потом отстранился от него на секунду, упершись в его грудь руками, и строго спросил. – Ты зачем черный и маленький стал? И почему видишь?