Лау Миллер - Талискер (Последний человек из клана - 1)

Сквозь щель забросили что-то легкое и тонкое. Дункан заметил пальцы бросающего - белые, как у покойника. И все же он не двинулся с места, пока щель не закрылась. Даже и тогда еще несколько секунд подозрительно смотрел на лежащую на полу записку и только потом подошел и развернул ее.

Она была торопливо нацарапана фломастером на страничке, вырванной из блокнота. "Мразь. Почему бы тебе не оказать нам всем услугу?" Талискер удивленно выдохнул, поняв, что автор записки совершенно серьезен: в нижнюю часть бумажки была завернута бритва. Дункан аккуратно взял ее и поднес к свету, глядя на бритву, как на драгоценный камень. Она была абсолютно новая, не притупленная волосами или кожей.

У Талискера возникло двойственное чувство насчет предлагаемого ему самоубийства. Он только что пережил сильный шок, но дело было не в том, что ему не хотелось жить, - смерть не означала конец всего, покуда Малки и Сутра могли забрать его усталую душу и ввергнуть в новые опасности. Он сел на краешек кровати и положил бритву рядом с собой.

Но Малки здесь нет, верно? Талискер окинул камеру взглядом. Где же он? Неужто его не волнует...

Постепенно подступал сон, и Дункан не слишком сопротивлялся, надеясь обрести хотя бы временный покой, но когда его обволокла теплая тьма, он с печалью понял, что и такое ничтожное утешение ему недоступно. Талискера утягивало в ту часть Ничто, куда, пользуясь слабостью тела, призывал его Корвус. Понимая, что сил встретиться с богом зла у него нет, он попытался бороться с действием успокоительного, уставившись на край кровати. Тщетно душа все равно нырнула в пустоту. В последнее мгновение Талискер взял в одну руку медальон со святым Христофором, подарок Шулы, а в другую - острую бритву.

- Корвус! Я знаю, что ты здесь!

У его ног со свистящим звуком разверзается пропасть. Как и прежде, оттуда бьют слепящие лучи света. За ними видна фигура. На сей раз Корвус решил явиться в виде ворона.

- Вот и ты, - звучит в пустоте голос бога зла. Кажется, он доволен собой. - Ты именно там, где тебе самое место. В клетке. Как можно дальше от меня. Я не мог добиться лучшего, честное слово...

- Ты думаешь, что победил? - тихо спрашивает Талискер.

Корвус коротко смеется.

- Всего лишь восстановление статус-кво. Тебе не выбраться - мой демон хорошо поработал. Тебя посадят навсегда. Хотя для вас, смертных, это не слишком долгий срок... Мы не так уж отличаемся друг от друга: ты - в своей тюрьме, я - в своей. А ведь для бога пожизненное заключение означает вечность...

- Зачем ты убил Шулу? - Талискер идет вперед, будто намерен броситься в пропасть, не обращая внимания на исходящий оттуда жар.

Корвус тяжело вздыхает - так вздыхают, устав вразумлять ребенка-несмышленыша.

- Всего лишь последний штрих. Хотел заставить тебя понять... Впрочем, достаточно, я возвращаюсь в Сутру, и на сей раз мне ничто не помешает. Смею сказать, что мы больше не встретимся.

Ворон встопорщивает перья.

- Не надейся, - отвечает Талискер. - Я иду за тобой.

- И как ты собираешься сделать это, глупей? - В голосе слышится ярость, глаза вспыхивают. - Ты не можешь вернуться. Ты взаперти.

- Я могу вернуться в Сутру в любой момент, стоит моей жизни оказаться в опасности.

- Но как ты...

- Вот так, - бросает Талискер. Подняв левую руку, он поворачивает ее ладонью вверх. Вспыхивает бритва, и струи теплой крови стекают вниз.

- Нет. Ты не посмеешь... - Ворон раскрывает клюв, показывая острый язычок.

- Смотри.

- Твой план не удастся. - В голосе звучит отчаяние - Корвус привык побеждать. - Я так понимаю, что ты можешь прийти в мой мир с помощью камешка Мирранон, который хранит твой друг. Но его здесь нет, верно? Твоя смерть будет означать конец. - Он с удивлением смотрит на Дункана. Неужели стоит умереть, пытаясь добраться до меня?

- Ты сам добился этого, Корвус. Я приду за тобой. Забавно, правда? Раньше мне было не слишком-то много дела до тебя, но теперь... - Талискер неприятно ухмыляется. - Теперь у меня личные счеты.

Не дожидаясь ответа Корвуса, он делает еще несколько порезов на руке, вскрывая вены. Сжав зубы и почти теряя сознание от боли, ложится на бок и подтягивает колени к груди, стараясь терпеть.

- Нет! - кричит Корвус. Но он бессилен что-либо изменить.

Талискер осознает свое присутствие и в Ничто, и в камере. Видит стены, облицованные плиткой, и струи крови - они текут на кровать и почти мгновенно свертываются на холодном полу.

- Он не придет, Талискер. Твой маленький друг не придет. - Голос Корвуса везде и нигде, а боль остается с ним и в камере, и в пустоте.

Талискер открывает глаза,

- Малки, - зовет он хриплым шепотом. - Ну давай же, Малки...

Корвус торжествует, бог зла снова полон уверенности в победе.

- Ты довольно храбр для смертного... И крови у тебя немало...

- Что здесь происходит? - раздается голос с шотландским акцентом, и в ногах кровати, на которой простерся умирающий Талискер, появляется Малки. Что ты наделал, Дункан? Господи ты Боже мой...

Его потомок быстро теряет сознание.

- Скорее, Малки...

- Нет! - яростно завопил Корвус.

Талискер и Малки снова в камере; в первое мгновение там же находятся ворон и свет. Птица исчезла, но сияние осталось, постепенно превращаясь в бурный вихрь, закрутивший двоих. В порывах ветра слышится голос Корвуса, кричащего в отчаянии. Талискер открывает глаза, смотрит на бурю через красную пелену и торжествующе улыбается.

- Я иду, Корвус, - шепчет он. - Ты за все заплатишь.

Он снова потерял сознание и оказался в совсем другой части пустоты. Чувство торжества уступало место леденящему страху. Немногие души могут пересекать эту пустыню столько раз и не попасть в вечные объятия того бога, в которого верят. И скорее всего никто не использовал это место как пересадочную станцию. Что, если Малки опоздал? Что, если он слишком близок к смерти в Эдинбурге или Сутре? Казалось, тело умирало разом двумя смертями - грудь и руки были горячими и липкими от крови, как в Эдинбурге, а спина и нога страшно мерзли, как в Синих горах. Он лежал, свернувшись клубочком, то ли пытаясь сохранить остатки тепла, то ли ослабить боль.

Донесся голос Малки. Звук шел издалека, и Дункан решил, что горец, как всегда, старается подтолкнуть его к действию.

Потом донесся другой звук - негромкое ворчание. Дункан посмотрел вверх и встретился взглядом с карими глазами медведя, который дышал ему на лицо теплом.

- Тайнэ?..

Медведь лизнул его, затем поднял и обхватил теплыми меховыми лапами, даря жизнь. Талискер не почувствовал ни капли страха; он устроился поуютнее, вздохнул и уснул.

Ему снились сны большого медведя, походившие на песню в ритме биения сердца.