Виктор Кувшинов - Тропою Толтеков

В общем, с Костиком все происходило почти так же как и с самим Женей, только тот еще не успел проснуться. «Неужели СР удалось пропихнуть сюда две души вместо одной?» Костик после той воздушной атаки, видимо «заснул» в астрале, так как ничего об этих кошмарных событиях больше не помнил, и Женька выдернул того прямо из спячки. Когда-нибудь Костя и сам бы проснулся, но что бы затеяла делать посреди чуждого астрала его одинокая душа – не хотелось даже думать.

Чтобы окончательно прояснить способности Кости, Женя попросил его «выдумать» какой-нибудь пейзажик повеселее. Вот тут-то он и понял, что все-таки Костя не был полноценной душой. Выдумывание у него получилось гораздо лучше, чем у ангелов, но все равно, до идеала было далеко.

Женя понял, что нужно идти в Москву пятидесятилетней давности и самому исправлять положение. Помня расположение домов на улице, где жила Надя, он «очень захотел» чтобы она была жива и находилась дома. А затем отправился туда на день позже странных событий в парке. Очутившись в знакомом дворе он «вызвал» к себе Костю.

- Ну что, теперь ты веришь моим словам? – Женя смотрел на озирающегося по сторонам Костю, и добавил. – Не бойся, никаких фашистов не было – это просто учения проводили, астральные…

- А Надя?

- Я же тебе объяснил – это астрал. Все это – мир, порожденный тобой с моей помощью. Я надеюсь, что Надя сейчас дома и ничего о вчерашнем вечере не помнит.

- А меня она помнит? – все еще не веря, спросил Костик.

- Еще как помнит! Ведь она ангел, порожденный нашим воображением.

- Все-таки она ненастоящая?

- Так ведь и ты «ненастоящий» и я «ненастоящий». Какая разница? – Женька бессовестно врал: он помнил сомнения Кости о некоторой неестественности Нади, но надеялся, что отделавшись от чужих тараканов в голове, тот сможет воспринять ангела, как свою жену.

К счастью, несмотря на свои страхи, Жене удалось исправить положение: Надя оказалась живехонька и пуще прежнего прекрасна. Костя, кажется, летал в облаках от счастья.

Жене пришлось провести еще один долгий и нудный астральный ликбез. Но наградой за потраченные усилия было то, что все «дети» его необузданного воображения худо-бедно обустроились в астрале и даже подружились друг с другом.

Оставалось самое трудное…

***

Женька прятал чувства куда-то на самое дно своей души, одевая сердце в броню холодной логики, но не мог найти решения… Он стоял на берегу родного озера, смотря на отражающиеся горы, и боясь оглянуться назад.

Он понимал, что идет дорогой предательства: один раз он бросил Лэю одну в неизвестности настоящего Сэйлара. Второй раз он уже предал себя, оставив свою копию «на всякий случай» в Службе Равновесия. И теперь, словно в отместку, сама судьба предала его, поставив перед страшным выбором, когда любое решение сводило с ума… Он не мог бросить их: двух, таких настоящих, плоть от плоти лучших своих порождений. Ведь их двоих он знал, казалось, до самой мельчайшей подробности, до каждого лучика в их душе. Поэтому они и получились такие настоящие…

Сзади послышались легкие, знакомые шаги. Его сердце замерло, и он опять панически проверял: вся ли броня, укрывающая его чувства, на месте. Его плеч коснулись нежные руки. Женькино тело рвалось к любимой, но холодный разум останавливал эмоции, и ему опять хотелось выть волком от раздирающих его душу противоречий. И все же разум победил: он осторожно повернулся и нежно спросил Лэю:

- Как ты тут, милая?

- Почему ты плачешь? – тревожно спросила прекрасная принцесса Эрианы. – Расскажи мне, я попробую помочь…

- Это так… аллергия, - глупо пошутил Женька и понял, что так не решит проблем. – Извини, я просто успел соскучиться. Пришлось внезапно уйти в долину, проверять, не будет ли оползня с гор…

Изощренное вранье лучше всего подходило моменту. Тем более что эта Лэя была ангелом и, так же как и Буль, полностью верила всем его небылицам. Было противно врать, он ненавидел себя, но ранить это наивное создание, бывшее идеальной копией оставшейся в неизвестности любимой, не было сил, и он продолжил разговор:

- Лучше расскажи, как вы здесь? Не скучали?

Зря он это спросил. Лэя честно призналась:

- Нам было очень одиноко. Все вокруг, как будто остановилось и потеряло смысл, - она весело взъерошила его гриву и радостно добавила. – Но теперь ведь все в порядке, ты не представляешь, как Элия обрадуется!

Женьке стало по-настоящему худо. Он резиново улыбался своей «любимой», а сам с ужасом пытался понять, как ему обо всем им рассказать? О том, что они – не они, и он бросит их одних в этом мире. Ведь не будет же он соединять их Сэйлар с якорями придуманной Земли? Им только еще ксенофобии со стороны «людей» не хватало. Или все же легче сойти с ума и радоваться здесь тихой и спокойной жизни? Он, действительно не знал, что делать.

Женя с дрожью приобнял свою принцессу и, пряча разрывающие его чувства, пошел к дому. Надо было хотя бы простой ходьбой привести в порядок все защитные рубежи внутри себя. «Спокойно. Ничего необычного не произошло. Ты просто слишком близко принимаешь все к сердцу. Они только начинают самостоятельную жизнь. Тебе надо найти для них новый смысл этой жизни…» - он долбил себя холодной логикой, но ничего не мог поделать, так как тут же, с горечью понимал: «Какой новый смысл жизни, если ты, в своем эгоизме, «выдумал» их, любящими тебя до полусмерти?»

Додумать эту горькую думу он не успел – навстречу с радостным криком выбежала их малышка:

- Эй, папка, ты чего так долго плопадал? Я даже сама пыталась лыбу ловить, но ничего не полусяется! – Элия с разбегу запрыгнула к нему на руки.

«Вот, попробуй после этого подумать, что она не настоящая!» - Женька на секунду расслабился и позволил отцовским чувствам взять вверх. Ведь в каком-то смысле Элия была даже двойным порождением его души. Сначала там, на настоящем Сэйларе, а теперь уже здесь…

Он чувствовал, что вот-вот окончательно сдастся. И, в общем-то, уже почти сдался. Как ему хотелось просто остаться и забыть обо всем: ведь он в состоянии выдумать себе здесь все, что ему нужно и что ранила его память.

«Да, друзья у тебя уже есть!» - горько, сам себе усмехнулся Женька, понимая, что эти «друзья», в крайнем случае, тянули на его детей: милых, забавных и еще только-только осознавших себя. Но в том-то и дело, что настоящим другом может стать лишь равный. Как равными ему были Буль со Славкой, как равной была Лэя, которая осталась в прошлом.

И только одна мысль сумела отрезвить его, начинающую сдаваться душу. «Ты останешься здесь, а что дальше?» - подумал он. Единственное, что устраивало в том, чтобы остаться, была возможность растить Элию. Она, действительно, была ребенком двух миров. Но все остальное? Подыгрывать ангелам, изображая любящего мужа и отца? Это было каким-то духовным извращением. «Что же делать и где искать выход?» - его мысли продолжали метаться в пустой голове…