Алексей Ефимов - На землях рассвета

Найко был изумлен. Плазменная граната вовсе не была сложным устройством — сверхпроводниковая катушка, вставленный в нее простой гранатный запал и стакан с водой, разбавленной чуть ли не скипидаром. Но эти сотни шаровых молний вели себя как живые существа!

Одержимые продолжали надвигаться на них и брешь начала смыкаться. Опомнившись, юноша швырнул в них свою гранату, но ему повезло куда меньше — один из одержимых поймал ее на лету и, широко размахнувшись, бросил обратно, к счастью, слишком сильно — она перелетела добрых метров пятнадцать и сработала не подскакивая. Похоже, Найко достался какой-то дефектный экземпляр — граната даже не взорвалась, но из нее полыхнуло в сторону яркое пламя, раздался оглушительный треск — и пламя свернулось в шар величиной с голову юноши. Сначала красноватый, затем бело-желтый, он раздулся почти вдвое. Став ослепительно-белым, он оторвался от гранаты и полетел к одержимым. Когда он приблизился к юноше метров на пять, волосы на голове у Найко поднялись. Он чувствовал, что даже волоски на руках и груди натянулись в сторону шара, как это бывает при настройке высоковольтной аппаратуры. Более того, от него к шаровой молнии потянулись ниточки электрических разрядов.

К счастью, шар миновал его где-то в трех-четырех метрах. Его ярко светящуюся сердцевину окружала очень тонкая темная зона, а вокруг нее сиял лучистый ореол. Эта светящаяся дрянь презрительно проигнорировала одержимых, поднялась повыше и не спеша поплыла в сторону удалявшихся куда-то вбок больших тварей.

Несколько мгновений царила абсолютная тишина — ни один из свидетелей этой сцены не двигался. Одержимые опомнились первыми — они дружно заревели и бросились на горстку обреченных людей.

— Бейте их призмами! — заорал Охэйо. — Цельтесь в лодыжки!

Вайми первым вскинул энергетическую призму и полоснул по одержимым широким веером. По тем словно пронесся смерч — высоко в воздух взлетели клочья черной плоти, переломанные в щепу ветви кустов и земля. Силовой жгут оставил широкую и длинную полосу опустошения, но он накрыл едва ли седьмую часть окружавших их врагов. Через десять секунд рвущий смерч утих — его заряд исчерпался. Одержимые отшатнулись — но энергетическая призма напугала их всего на несколько мгновений. Поняв, что продолжения не последует, они вновь бросились вперед. Стрелы гаусс-пушек рвали их на куски, лучи лазерных призм подсекали ноги — но остановить эту живую волну они не могли. Через какую-то минуту у людей кончились все батареи и осталась всего половина идемитных зарядов. Вайми еще дважды устраивал одержимым бойню — но их ряды казались бесконечными. Потом вдали сверкнуло и бабахнуло — шар попал-таки в одного из шестиногов и тот начал распадаться на части — словно рушилась скала. Одержимые замерли — и люди успели опомниться.

— В круг! — заорал Охэйо. — Бейте их фокаторами! Найко, включай щит!

Юноша едва успел — твари были уже слишком близко. Управлявшие щитами компьютеры смогли растянуть их, прикрыв всю маленькую группку — если бы не они, ее мгновенно бы смяли.

О том, что происходило потом, Найко помнил весьма смутно. Весь мир превратился в водоворот распахнутых алчных пастей, в частокол тянущихся к нему длинных когтистых рук — и все это мелькало совсем близко от его несчастных глаз. Он забросил гаусс-пушку за спину и взялся за фокатор. Огненный шар входил в одержимых, как в масло, жег, скручивал и разбрызгивал их плоть, словно в нее втыкали огромный раскаленный миксер. Но все равно, твари были невероятно живучи — требовалось несколько секунд, чтобы убить каждую. Даже со снесенными головами они продолжали нападать и нужно было распороть их сверху донизу, чтобы прикончить. К счастью, фокатор тоже был хитрым оружием — его внутренняя батарея заряжалась за счет силовых полей одержимых. Вот только оставаться на месте было невозможно — иначе их просто бы залило хлюпающей массой ползучих полуживых останков. Одержимые бросались на них, словно безумные, поле то и дело не выдерживало, рвалось, а любой, оказавшийся вне его, был обречен — длинные лапы выдергивали его из рядов тающего отряда, короткий захлебнувшийся вопль — и человек исчезал навсегда.

Найко дрался инстинктивно, совершенно бездумно — если он хотя бы на миг задумался, то мгновенно сошел бы с ума. Его сознание отключилось от памяти — он сражался, но совершенно ничего не запоминал.

Потом что-то щелкнуло, словно в голове включили свет. Найко помотал головой и поднялся — как оказалось, он лежал. Повсюду вокруг бежали одержимые — не от них, а куда-то в сторону — но ни один уже не приближался к ним. Юноша посмотрел на изломанный, путаный след, оставленный разорванными, разбросанными телами и громко сглотнул. Их осталось одиннадцать — он сам, Охэйо, Вайми и восемь гвардейцев. Все офицеры Олмейна исчезли и об их судьбе не было смысла спрашивать.

— Похоже, теперь все наоборот — они боятся нас, — наконец сказал Охэйо. Его длинные глаза ярко, возбужденно блестели. — Хорошо быть страшным, а?

— Но убегают-то они не от нас. Что, если сюда летит еще одна термоядерная дура?

— Может быть, у них… о!

Найко рывком обернулся, увидев под тучами огромный сине-фиолетовый шар, быстро спускавшийся к земле. Пройдя над Ана-Малау, он заскользил вниз каким-то странным стремительным зигзагом и приземлился всего метрах в трехстах, сплющившись и превратившись в купол размером с футбольное поле. Он переливался всеми цветами радуги и мерцал, словно северное сияние, а внутри него смутно виднелось что-то большое и красноватое. Найко бездумно отметил, что этот светящийся купол не освещал ничего, словно его образ возникал прямо в глазу.

Охэйо неожиданно сорвался с места, помчавшись к Син-Мроо, и Найко оставалось только следовать за ним. Он хотел остановить его — но для этого Аннита нужно было хотя бы догнать, а тот без труда загнал бы лошадь, мчась с ней наперегонки. Он захотел крикнуть — но горло перехватило и из него вырвался только какой-то придушенный писк. Казалось, что принц сошел с ума — и Найко очень хотелось проснуться, вот только от яви не было пробуждения.

На полдороге его вдруг охватил сильный и беспричинный страх, словно излучаемый Син-Мроо. Сначала это был страх необъяснимый, чисто физический — у него свело все мышцы, поднялись волосы, мурашки побежали по спине, а сердце забилось, как бешеное. Он не понимал реакции тела и замер, ощутив, что его заливает уже страх психологический. Потом страх сменился паникой — и Найко обратился бы в бегство… если бы Охэйо повернул назад. Проклиная все на свете, он побежал вслед за ним, уже не обращая внимания на то, что творится с ним самим.