Сергей Барнатин - Сквозь хаос многомирья

Ститри подошла к мальчику. Мать держала его в объятиях и не желала выпускать.

— Уберите ее, — приказала солдатам Ститри.

Охранники силой оторвали мать от сына и оттащили в сторону. Она уже не плакала. Все ее тело, казалось, было парализовано горем, которое не находило выхода.

Ститри присела возле мальчика. Его лицо было бледным, а скулы сведены в предсмертной судороге. Ститри едва справилась со страхом, когда взглянула на него. Она совсем не была уверена, что у нее получится задуманное. Но выбора не оставалось. Она должна была попробовать.

Ститри коснулась лба мальчика. Ее тело стало терять очертания, засветилось и пропало на глазах изумленных людей. Ститри вошла в сознание мальчика. Оно было на грани затухания и почти не сопротивлялось. При такой слабой активности надежды на возвращение почти не было, но отступать Ститри не имела права. Она прозондировала организм и, обнаружив места поражения, принялась восстанавливать. В первую очередь следовало очистить от яда кровь. Это труда не составило. Ститри дематериализовала яд и запустила сердце. Кровь начала циркулировать, но Фархад был по-прежнему мертв. Его мозг не работал. Он уже начал разрушаться. Восстановить его было почти невозможно. Только если сознание мальчика поможет… Это его мозг. Он должен вернуться, сам! А уж Ститри поможет восстановиться. Но сознание Фархада погрузилось в предсмертную апатию. Ститри попробовала его растормошить — напрасно. Нужен был какой-то сильный толчок, чтобы пробудить его, заставить работать! Открыть глаза!.. Ведь он — это сейчас и я! Ститри заставила мальчика открыть глаза. Она увидела склонившегося к ее лицу солдата. Он что-то прокричал. Ститри подключила к жизнеобеспечению слуховой нерв. Но солдат убежал. Ститри увидела торговца. Он тряс ее за плечи и, плача, что-то бубнил.

— Фархад, сынок, ты жив? Ответь, умоляю, ответь! Я не переживу, — шептал он.

Воспользовавшись прикосновением торговца, Ститри на мгновение вошла в его мозг. «Кричи, кричи что есть мочи! Пробуди своего сына, одна я не смогу справиться!»

Торговец испугался и, бросив сына, схватился за голову.

«Не смей его бросать, слышишь, не смей! — потребовала Ститри. — Ты должен преодолеть свой страх, если хочешь помочь сыну».

Торговец вновь взял сына за плечи.

«Кричи, кричи же!» — приказала Ститри.

Торговец принялся орать, как сумасшедший, и трясти мальчика за плечи. Кто-то из солдат попытался унять его, но получив хорошую затрещину, больше не совался.

Крик подействовал. Сознание мальчика перестало пульсировать и приняло смутный образ. Это был еще не Фархад, но уже и не безвольный энергетический фантом. Ститри подошла ближе. Образ мальчика стал более отчетливым.

— Фархад, — позвала Ститри. Мальчик слабо улыбнулся.

— Фархад, ты должен помочь мне. Ты меня слышишь, Фархад? Ты меня узнаешь?

— Да, — ответил мальчик. — Ты Ститри. Что ты здесь делаешь? Ты тоже умерла?

— Нет. Я хочу помочь тебе вернуться.

— Разве так можно? — не поверил мальчик.

— Можно, Фархад. Ты слышишь отца, он кричит, он зовет тебя. А мать… Она не доживет до утра, если ты не вернешься. Ты должен вернуться! Ты ведь любишь своих родителей, любишь ведь?

— Люблю. — Образ мальчика стал отчетливым. Он улыбнулся. — Я и вправду могу вернуться?

— Можешь. — Ститри взяла мальчика за руку и добавила энергии. И жажда жизни возгорелась новым пламенем. — Ты можешь вернуться, Фархад, только помоги мне немножко.

Мальчик кивнул и пошел туда, куда повела его Ститри…

…Как и обычно, Ститри материализовалась, стоя на ногах. Но сил у нее не было, и она сразу упала. Торговец еще продолжал в последней отчаянной попытке вернуть сына трясти его. И неожиданно мальчик вздрогнул.

— Папа!!! — крикнул он и вдруг бросился к отцу на шею.

Обезумев от счастья, торговец разрыдался. Ститри отвернулась, чтобы не видеть этого, но ее барабанные перепонки вздрогнули от громогласного ликования стоящих рядом людей. Кто-то помог ей подняться. Ее голова кружилась, а в ушах по-прежнему стоял гром всеобщего ликования. Она почти ничего не понимала, только слышала вновь и вновь повторяющиеся, как в бреду, крики:

— Новый пророк! Новый пророк пришел из-за предела! Счастье и благоденствие ожидают нас!…

Глава 22

Ститри находилась в прекрасном расположении духа. После ночной схватки с тесерами отношение людей разительно изменилось. Никто не сторонился, Ститри начали считать посланницей Аллаха — новым пророком, который призван изменить мир. И что странно, ее «чистейшую» персону не боялся «осквернить» своим присутствием ни один человек, будь то солдат, наложница или простой погонщик верблюдов. И даже то, что почитаемый «новый пророк» — женщина, правоверных ничуть не смущало. Они видели в том знак свыше и обещали изменить свое отношение к женам и сестрам. Ститри игра в посланницу Аллаха забавляла. Она не отвергала утверждений толпы, но чтобы держать совесть чистой, не подтверждала их.

В этот переход Ститри приняла предложение богатого торговца — который, оказывается, и не торговец был вовсе — и поехала рядом с ним на лошади. Его звали Инаром. Если Ститри правильно сопоставила факты, выловленные из беседы с ним, то предки этого богато разодетого мужа правили когда-то Исшахой. Когда не было еще пределов и пророком Аллаха считался… Имя этого пророка Инар вслух не произносил, да и вообще старался не говорить о том далеком времени, боясь вызвать гнев Верхнего. Но Ститри и без слов догадывалась о некогда случившемся здесь. Мысли Инара источали пылающую ненависть к пророку Верхнему, и уловить их не составляло труда. За свои нечестивые помыслы Инар поплатился жизнями четырех сыновей и бесчестием жены. Он нес эту тяжелую ношу по жизни и ни разу не дрогнул. Лишь когда угроза нависла над Фархадом, Инар впал в отчаяние. Ститри хорошо его понимала. Инар был уже стар, и ему больше не суждено было иметь детей. Фархад являлся последней надеждой на продолжение рода, и спасение мальчика воспринималось как милость Аллаха, ниспосланная в облике прекрасной женщины.

Солнце уже стояло в самом зените. Инар ускакал проведать жену, которая еще не пришла в себя после ночного кошмара, а Ститри получила возможность побыть в одиночестве. Впрочем, недолго. Вскоре к ней, поднимая столб пыли, подскакал Фархад на черном резвом скакуне. Он резко остановил коня, показывая свою лихость, и приветственно поднял руку. Для своих восьми лет Фархад держался в седле уверенно. Ститри даже позавидовала. Сама она была постоянно напряжена и каждую минуту ждала, что свалится коню под ноги.